— Я хочу, чтобы вы нанесли визит родителям Мириам и рассказали им, какой информацией мы обладаем на сегодняшний день. Районный офицер полиции, который уполномочен этим заниматься, сейчас на больничном, так что у нас будет возможность показать, насколько мы близки к народу, и одновременно ввести родителей умершей девушки в курс последних событий. Им сообщили, что задержанному по подозрению в убийстве уже предъявлено обвинение, но больше они пока ничего не знают.
— Что еще я могу им рассказать?
— Наше руководство считает, что в подобной ситуации личный визит одного из старших офицеров полиции может немного утешить убитых горем родителей. Я хочу, чтобы вы с констеблем Маликом отправились туда завтра утром.
Я скривился, выражая недовольство, и Нокс строго посмотрел на меня:
— Послушайте, Дэннис, вы не хуже меня знаете, что на нас со всех сторон сейчас сыплется критика. Отец Мириам Фокс влиятельный человек и член местного совета от партии лейбористов. Нам нужно, чтобы такие люди, как он, были на нашей стороне.
Спорить было бесполезно. Решение принято, и отменить его уже нельзя. Я кивнул, давая понять, что разделяю его точку зрения.
— Это все, сэр?
— Да. Спасибо, Дэннис, я знал, что на вас можно положиться.
Я встал.
— Жаль, что так получилось с инспектором Уэлландом. Если можно, я бы хотел навестить его в больнице. Когда начинается курс лечения?
— В понедельник. Я узнаю адрес клиники и сообщу вам.
Я сделал последнюю затяжку и огляделся в поисках пепельницы. Ничего похожего поблизости не было, и Нокс протянул мне свою кружку с надписью «Лучший папа в мире», на дне которой были остатки кофе. Что ж, может быть, он не был хорошим руководителем, но зато был хорошим семьянином. Я бросил окурок в кружку, и Нокс поставил ее обратно на стол.
— А все-таки здорово, что мы взяли Уэллса.
Нокс кивнул:
— Да, вы правы. Хорошо, когда дела раскрываются так быстро.
— Удалось найти машину, в которой он был с Мириам в тот день?
— Сейчас его машина проходит судебную экспертизу.
— Какого она цвета?
— Темно-красное БМВ. Так что все сходится — вечером на плохо освещенной улице красный выглядит темнее. А вы думаете по-другому?
Я пожал плечами.
— Да нет. Просто когда Уэллс увидел нас у Мириам Фокс, для него это было полной неожиданностью. Если бы он был убийцей, то знал бы, что в ее квартиру может наведаться полиция и ни за что не появился бы в этом месте.
— Может быть, он хотел избавиться от каких-то улик?
— Но мы ничего там не нашли, хотя обыскали все очень тщательно.
Нокс глубоко вздохнул.
— Дэннис, что вы предлагаете? У нас есть сутенер, который не раз обвинялся в жестоком обращении с женщинами. По свидетельству очевидцев, он грубо обращался с жертвой за несколько дней до убийства, и его рубашка, испачканная в ее крови, была найдена в нескольких сотнях ярдов от места преступления. До сих пор этот человек не смог предоставить нам никакого алиби. Как мы можем отпустить его на свободу?
— Я не спорю, Марк Уэллс плохой человек, но это еще не значит, что он убийца. Вы нашли рубашку по наводке. И она — единственная улика, которая связывает его с этим убийством.
— Единственная, зато весьма существенная! Рубашка, без сомнения, принадлежит ему, на ней везде его волосы, черт побери! — Нокс начал раздражаться. Ему нравилось держать все под контролем, и он выходил из себя, когда люди находили слабые места в созданных им теориях.
Я кивнул.
— Вы правы, но все же других доказательств нет. К тому же так и не выяснен мотив преступления. Зачем Уэллсу нужно было убивать Мириам?
— Дэннис, что вы вцепились в это дело? У вас что, есть своя теория на этот счет? Так поделитесь с нами своими соображениями! Если нет, тогда перестаньте критиковать работу, которую сделали другие люди.
Я подумал, а не рассказать ли ему об исчезновении Молли Хаггер и о том, что, возможно, речь идет о чем-то большем, нежели о конфликте сутенера и проститутки, но промолчал. Мне стало неловко за себя, ведь я не имел никаких конкретных фактов, только несколько сумасшедших идей и предчувствие того, что в этом деле не все так просто.
— Нет у меня никаких соображений. Просто не хочется, чтобы за решетку посадили не того человека. Только обвинений в подлоге нам сейчас не хватало.
— Я рад, что вы искренне заботитесь о нашей репутации. Но, поверьте мне, Марк Уэллс виновен. Если бы у меня возникли малейшие сомнения, я бы не стал предъявлять ему обвинение, ясно?
— Да.
— И еще один момент, Дэннис.
— Слушаю вас.
— Нам неизвестно ни о каких подобных убийствах проституток в ближайших районах, так что, скорее всего, речь не может идти о серийном убийце. Вы понимаете, к чему я клоню?
— Да, сэр.
— Не усложняйте ситуацию, Дэннис, потому что в большинстве случаев все очень просто. Все, идите. И сделайте мне одолжение, попросите детектива Каппера зайти ко мне в кабинет.
Я молча вышел за дверь, обдумывая то, что сказал Нокс. Теперь мое положение обещало стать незавидным.
Я нашел Каппера и, прервав его беседу с Хансдоном, передал ему просьбу начальника. Когда он ушел, я повернулся к Хансдону.
