Я докурил сигарету и бросил ее в переполненную окурками пепельницу. Вспомнив, что мне должно было прийти письмо от Джона Клэра, я встал и включил компьютер. Пока он загружался, я налил себе холодного пива, радуясь тому, что сижу дома и проблемы внешнего мира не коснутся меня еще какое-то время.
Письмо пришло в три тридцать — Джон Клэр сдержал свое слово. Я открыл его и понял, что это копия известного мне перечня телефонных номеров, только к нему была добавлена третья колонка с именами тех, кому эти самые номера принадлежали.
Первые два имени в списке не сказали мне ничего. Это были мужчины, скорее всего, клиенты Мириам. Следующий звонок был сделан с таксофона. Возможно, это звонила Молли Хаггер. Четвертый номер принадлежал приюту Коулман-Хауз, что я воспринял как нечто само собой разумеющееся.
Я не стал читать пятое имя. Потому, что не мог отвезти глаз от шестого.
Меня интересовало только одно: почему Карла Грэхем утаила от меня тот факт, что была знакома с Мириам?
Резиденция Фоксов представляла собой просторное двухэтажное здание в форме буквы L с соломенной крышей и решетчатыми окнами, выходящими в прилегающий к дому сад. Добирались мы долго — дом стоял на краю маленькой деревни, расположенной в нескольких милях от Оксфорда в сторону Глостершира. Из-за пробок дорога заняла у нас два с лишним часа, и когда мы приехали, время близилось к обеду.
— Чашечка чая сейчас была бы в самый раз, — сказал я, когда мы остановились перед домом.
Малик немного волновался. Такие визиты никогда не даются легко. Всего несколько дней назад эти люди узнали о том, что их дочь зверски убили, и, несмотря на то что они не виделись с ней около трех лет, для них это известие было большим потрясением. Понадобятся годы, чтобы родители смогли вернуться к нормальной жизни, если им это вообще удастся.
По правде говоря, я думал сейчас совсем о другом. Мне хотелось узнать, почему Мириам Фокс звонила Карле Грэхем три раза за последние две недели своей жизни — два раза на мобильный и один раз в приют, и почему сама Карла Грэхем дважды звонила Мириам всего за четыре дня до того, как девушку убили. Для простого совпадения звонков было слишком много. Они были знакомы, и Карла не призналась в этом, значит, ей было что скрывать. Что именно, однако, оставалось для меня загадкой.
Накануне я позвонил в Коулман-Хауз якобы для того, чтобы рассказать Карле о предъявленном Марку Уэллсу обвинении и чтобы договориться о встрече, во время которой собирался спросить ее о звонках. Но вчера вечером ее не оказалось на месте. Я попытался связаться с ней сегодня утром, до того как мы выехали к Фоксам, но опять не смог, потому что у них было совещание. Хотя, с другой стороны, незачем было торопить события. Наш разговор мог и подождать.
Я поправил галстук и постучал в дверь медным дверным молотком. Нам тут же открыла крупная женщина средних лет, одетая в свитер и длинную юбку. Она выглядела очень уставшей, у нее были мешки под глазами, но, несмотря на это, она держалась достаточно хорошо и даже улыбнулась, приветствуя нас.
— Вы детектив Милн?
— Здравствуйте, миссис Фокс, — мы пожали друг другу руки. — Это мой коллега, констебль Малик. — Малик и миссис Фокс тоже пожали друг другу руки, и она предложила нам войти.
Мы проследовали за ней через прихожую в большую затемненную гостиную. В комнате ярко горел камин, и в одном из кресел лицом к огню сидел невысокий бородатый мужчина в очках. Увидев нас, он медленно встал и представился:
— Мартин Фокс.
Если миссис Фокс держалась хорошо, то про ее мужа можно было сказать обратное. Он весь согнулся под тяжестью несчастья, говорил медленно и с большим усилием. Казалось, горе окутало его, словно зловещее облако. Я почувствовал это, как только подошел к нему на расстояние пяти футов.
Мы сели на диван, и миссис Фокс спросила, не хотим ли мы чего-нибудь выпить. Малик и я попросили чаю, и она удалилась на кухню.
Пока миссис Фокс готовила нам чай, Малик выразил свои искренние соболезнования отцу Мириам.
Мистер Фокс сидел в кресле, запрокинув голову и не глядя на нас.
— Это была мучительная смерть? — спросил он, медленно и тщательно подбирая слова. — Она сильно мучалась, пока умирала? Пожалуйста, скажите мне правду.
Мы с Маликом обменялись взглядами.
— Смерть наступила практически мгновенно, мистер Фокс, — ответил я. — Мириам не мучалась, в этом я совершенно уверен.
— В газетах было сказано только то, что она умерла от ножевых ранений.
— Это единственная деталь, которую мы сообщили прессе, — подтвердил я. — Им не стоит знать больше.
— Сколько раз он ее ударил? — спросил мистер Фокс.
— Мириам умерла от одной раны, — сказал я, умалчивая о нанесенных ей после смерти увечьях.
— За что? — глухо простонал он. — Знают ли эти убийцы, какую боль причиняют людям? Тем, кто остается жить?
Я страстно мечтал о сигарете, но мне даже не нужно было спрашивать, чтобы понять, что здесь не курят.
