— Говорю же вам, ничего у нас сегодня не выйдет, — сказал режиссер. — Вот вы даже не в курсе, что Клавдия Гамлет проткнул не простой шпагой, а отравленной.
— Да какое это имеет значение?! — вскричал Топорков.
— Ах вот вы уже как заговорили? — с деланым изумлением отозвался Овчинин. — Ну так принесли бы пистолет и застрелили меня. Какая вам разница? А со шпагами этими и коврами, сами видите, какая морока…
Топорков тем временем вновь погрузился в свой томик. Лихорадочно перелистывая страницы, он очень быстро отыскал нужное место.
— Ага, вот! «Так на же, самозванец-душегуб! Глотай свою жемчужину в растворе!»
С этими словами он бросился было на Овчинина с вытянутой шпагой, но его заставили остановиться громкие крики со стороны входа в павильон:
— Милиция! Милиция! Сюда, сюда! Он здесь!
Топорков застыл на месте, беззвучно выругался, быстро убрал шпагу в ножны и что есть мочи помчался к выходу.
Через минуту после его исчезновения в павильон вбежал взволнованный артист Носиков.
— Григорий Михайлович, — негромко позвал он и, увидев Овчинина, вздохнул с облегчением. — Ну слава богу!.. Все с вами в порядке… Я так перепугался…
— Вы, по-моему, и за себя тоже перепугались? — с дружелюбной иронией отозвался режиссер.
— Не без этого, Григорий Михайлович, — кивнул актер. — Да и мудрено было не испугаться… Он же мог заколоть вас, а потом и меня…
— Ну, зачем же рисовать такие страшные картины… — протянул Овчинин. — Вы лучше скажите, как вы здесь оказались?
— А вот у меня, Григорий Михайлович, хотите верьте, хотите нет, предчувствие было. — При этих словах Носиков ткнул себя кулаком в грудь. — Я не хотел вас беспокоить без надобности, но просто решил незаметно подождать, пока вы домой пойдете… Вот и слонялся тут поблизости. Подошел к павильону раз — тихо, подошел другой — тихо… Снова подошел — и слышу этот ваш разговор с… так и не знаю, кто это был, я его не видел…
— Разве он не при вас сейчас выбежал? — спросил Овчинин.
— Так я же спрятался, а то мало ли что… Еще ткнул бы в меня этой своей саблей по дороге… Поэтому лица я не разглядел. Но вы-то, конечно, хорошо его разглядели?
— А про милицию это вы очень находчиво, — не отвечая на вопрос, заметил режиссер.
— Ну а что было делать? — смущенно улыбнулся Носиков. — Милицию-то я действительно вызвал, но ведь пока их дождешься… Так что пришлось сымпровизировать. Хорошо хоть, он убежал сразу. А то если бы остался, понял бы, что блеф…
— Что ж, товарищ Носиков, от души благодарю, — сказал Овчинин. — Только впредь, пожалуйста, не злоупотребляйте такими вещами, как подглядывание и подслушивание… Я как раз об этом говорил тут с этим… человеком.
— Я успел услышать, что он называл себя призраком, — припомнил Носиков.
— Называть он себя мог как угодно, но настоящие призраки, вероятно, не боятся милиции, а он вон как улепетывать стал… А вы как считаете?
— Что? — не понял актер. — А, насчет призрака? Ну что вы, Григорий Михайлович, разумеется, в призраков я не верю… Понятно, что он так только — дурака валял…
— И даже это он делал весьма бездарно, — усмехнулся Овчинин. — Так, значит, милиция, говорите, сейчас нагрянет?.. Вот это все-таки зря. По-настоящему можно было ее и не вызывать…
— Да что вы говорите, Григорий Михайлович! — изумился Носиков. — Его же поймать надо! А то мало ли кого он еще…
— А вы думаете, они его сейчас так и поймают? — хмыкнул режиссер.
— То есть если бы не я, вы бы и не подумали в милицию обратиться? — Артист только руками развел.
— Если бы не вы, мне, возможно, пришлось бы обратиться в «Скорую»… Ну а раз мы сами все уладили…
— Да как же уладили! — Носиков от волнения даже стал ходить туда-сюда перед сидящим режиссером. — Он ведь снова придет, если его не остановить!
— Вы думаете? — с сомнением отозвался Овчинин. — По-моему, он понял, что со мной лучше не связываться.
— Вот если бы у вас был… пистолет какой… — Носиков вернулся к прежнему разговору. — Тогда он бы точно это понял. Может, все-таки достанете где, Григорий Михайлович? Или давайте я достану?
— Нет, спасибо, товарищ Носиков, — твердо сказал Овчинин. — Много чести ему будет, если мы тут начнем какие-то меры принимать…
Актер хотел было что-то возразить, но тут послышались быстрые шаги, и в павильон вбежали несколько милиционеров во главе с майором Жаверовым.
— Товарищ Носиков! — Жаверов первым делом подошел к актеру. — Надеюсь, это была не ложная тревога?
— Нет-нет, — поспешно заговорил Носиков, — он вот только что выбежал, буквально… Григорий Михайлович, — обернулся он к Овчинину, — сколько минут прошло? Минут пять? Десять?
— Около того, — отозвался режиссер.
Жаверов почесал подбородок:
— Ясно. Значит, догонять уже бесполезно.
— Почему же бесполезно? — заволновался Носиков. — Может, еще успеете?
— Нас только трое. — Майор показал на своих товарищей, спокойно стоявших рядом — старшего и младшего лейтенантов. — И куда мы можем успеть? Вы знаете конкретно, куда он направился?
— Нет, — с внезапной досадой ответил актер.
— Ну вот видите, — сказал Жаверов. — Если бы вы попытались его задержать…
— У него оружие было, — вставил Носиков.
