Маруся сидела на скамейке, положив руки на колени и глядя прямо перед собой. Рядом сидел майор Жаверов и увлеченно рассказывал:
— В общем, все выяснилось. Конечно, никакого призрака не было — призраков вообще не бывает…
— Что вы говорите, — усмехнулась Маруся, по-прежнему не удостаивая майора взглядом.
— Конечно, мы с вами это понимаем, — закивал Жаверов. — Но на «Мосфильме» считали иначе. Уж поверьте, я там столько времени провел — со всеми фактически перезнакомился. И большинство, представьте себе, верили во всю эту мистику…
— И даже режиссеры? — выдавила Маруся.
— Да, и они! — воскликнул майор. — Я полагал, что уж режиссеры-то должны быть поумнее актеров… Но в большинстве своем они такие же…
— А что вы имеете против актеров? — наконец повернулась к нему девушка, и глаза ее вспыхнули недобрым огнем.
— Ничего! — испуганно прижал руку к груди Жаверов. — Простите, я все забываю, что у вас дядя — актер… Я уверен, что он-то как раз — умнейший человек…
— …которого вы считали убийцей, — сквозь зубы процедила Маруся.
— Я так не считал, — отрекся майор. — Честное слово, Маруся, никогда не считал. Не верил. Знал, что все обойдется, образуется… И вот — пожалуйста…
— Да если бы не сдался… настоящий убийца, — заставила себя так отозваться о возлюбленном девушка, — вы бы так и засудили дядю Васю…
— На суде бы все выяснилось, — убежденно заявил Жаверов. — Ну так вы хотите дослушать про Топоркова?.. — И, не дождавшись ответа, майор продолжил историю: — В общем, все терялись в догадках: как же, мол, так? Топорков покончил с собой, что было достоверно засвидетельствовано, и вот он же является на студии в виде призрака и убивает людей… Мы-то долгое время полагали, что убийца намеренно выдает себя за покойного Топоркова. Но все оказалось еще занятнее. Оказывается, у Топоркова — вы только представьте себе! — был брат-близнец. То есть их было двое Топорковых. Но они это зачем-то от всех скрывали. С тех пор, как перебрались в Москву. Они же не местные — откуда-то там… Словом, два брата, похожие как две капли воды, приезжают в столицу и поступают в актерский вуз. То есть поступает только один из них, но у них все поровну. Занятия они посещали через день: сегодня — один брат, завтра — другой… И так до самого окончания вуза. То же самое было и потом — когда они стали работать… вернее, пытаться получить работу… Ни у одного, ни у второго так ничего и не выходило. Видно, они были одинаково бездарными. Да и вообще никто ничего не подозревал. И мысли ни у кого не было, что Топорковых двое!.. Маруся, вы слушаете?
— Слушаю, — глухим нервным голосом произнесла девушка.
Майор не обратил на это внимания и так же воодушевленно продолжил:
— И вот так они жили много лет! Ну, полные ведь психи. Никто в Москве никогда не видел их вдвоем. Причем они снимали какие-то комнатушки — всегда одну на двоих, но и там их никто не заставал… Хотя в это трудно поверить… Уж владельцы-то комнат не могли не знать, одному они человеку сдают или двоим… Но если взять последнее место жительства этих Топорковых — где-то у черта на куличках, там старушка-хозяйка и впрямь не знала, что сдавала жилье близнецам. Очень удивилась, когда ей об этом рассказали… Маруся, а вот вы как будто ничему не удивляетесь! Я думал вас поразить, а вы…
— Вы поразили, — глухо отозвалась красавица. — То есть я хотела сказать: вы — паразит.
— Ха-ха! — невесело рассмеялся Жаверов, сочтя услышанное шуткой. — Ну, дальнейшее-то вам, наверно, и так понятно? Вы ведь такая сообразительная…
— А вы — образина, — прошипела Маруся.
— Я вас не понимаю, — наконец осекся майор. — Что с вами сегодня?
— Ничего, — буркнула девушка и отвернулась от Жаверова так, чтобы он совсем перестал видеть ее лицо.
Майор растерянно замолчал. Но через какое-то время не выдержал, несколько раз кашлянул в кулак и осторожно продолжил свое повествование:
— Так вот, жили братья Топорковы таким макаром несколько лет. Но, как видно, и их упертость имеет свои пределы. Поняли они, что ничего не добьются ни вместе, ни порознь, и тогда-то созрел в их головах психопатский план. Братья постановили, что один из них совершит эффектное самоубийство, а другой после этого примется совершать еще более эффектные убийства… Признаться, я лично растерялся бы перед таким выбором. Что легче — убить себя или убивать других?.. Мне ведь, поверьте, Марусенька, никого еще не приходилось убивать. Вот все думают, что наша служба, как в песне поется, «и опасна и трудна». В моем, однако, случае никаких опасностей и трудностей покамест не было. То есть мне не то что в живого человека, даже в воздух по долгу службы ни разу не приходилось стрелять. Тренируюсь еженедельно по картонным мишеням — и только… Впрочем, речь не обо мне. Топорковы, короче говоря, тоже не могли вот так запросто решить, что легче. И бросили жребий… Леденящая история, не так ли?.. Вы, кстати, знаете, как звали второго братца?
Маруся невольно вздрогнула и машинально буркнула:
— Не знаю…
