Пока Савин беседовал с Эммой, в поселок вернулся Якубенко. Сведения, переданные Зюзей-попрошайкой, оказались весьма ценными. Он вспомнил о мужчине с фото новую деталь: на рукавах белоснежной рубашки он носил черные запонки из оникса. Зюзя видел их, когда мужчина пытался обнять Ингу. Такие же запонки Савин видел на Пуляевском прямо перед побегом. Улика косвенная, но лишней ее не назовешь, а Савин подозревал, что в этом деле им понадобятся все возможные доказательства, так как Эмма не собиралась отдавать им мужа без боя. Как только улеглась первая шумиха, Эмма связалась с отцом Пуляевского, который оказался известным в Москве адвокатом. Запретить ей связываться с адвокатом капитан не мог, да и смысла в запретах не было, ведь рано или поздно родители все равно узнали бы о том, в какую передрягу попал их сын.
К вечеру пришел ответ от криминалистов, которым Савин отправил изъятые у Пуляевских брюки. Результат оказался таким, как и ожидал капитан: клочок ткани со Звенигородского шоссе признали идентичным с брюками, что не могло не радовать. Это была серьезная улика. Кроме того, криминалисты, вызванные из Москвы, сантиметр за сантиметром осмотрели дачный участок вместе с домом и в собачьей будке под дощатым настилом нашли жестяную банку, а в ней ключи от квартиры Ильи Манюхова. Савин предполагал, что именно Пуляевский забрал из квартиры все пленки и фотоснимки. Для чего Пуляевский оставил ключи у себя? Возможно, не найдя нужной пленки, собирался вернуться и продолжить поиски, но это еще предстояло выяснить.
Доказательств того, что убийства совершены на дачном участке, криминалисты не нашли, но Савин надеялся узнать это от самого убийцы. Он не сомневался, что схватит Пуляевского. Также он не сомневался, что сумеет его разговорить, несмотря на отца-адвоката, главное – найти беглеца.
К полуночи надежда на положительный исход дела начала таять. На городской квартире Пуляевский не появился, на заводе его тоже не было. Савин выбил людей, чтобы опросить всех друзей и знакомых Пуляевских и предупредить о необходимости срочно связаться с Краснопресненским РУВД, в случае если беглец появится у них, но результатов не добился. В поселок он, естественно, тоже не вернулся, и оперативники терялись в догадках – где он может прятаться столько времени.
И вот в половине четвертого в дежурную часть поступил звонок от станционного смотрителя с железнодорожной ветки, ведущей к Зеленограду. Он сообщил, что человек, подходящий под приметы Пуляевского, сел в багажный вагон поезда на станции Фирсановской. Сообщение поступило от проводника, который подсадил Пуляевского, позволив воспользоваться купе для проводников. Он же доложил, что безбилетный пассажир ни о чем не подозревает и спокойно спит в его вагоне. Савин тут же собрал опергруппу и выехал на место. Перед выездом он связался с сотрудниками станции Малино, где поезд должен был сделать очередную остановку, и поднял по тревоге всю дорожную милицию.
Теперь все зависело от проводника. Связаться с ним у Савина возможности не было, и он лишь надеялся на то, что он догадается как-то обозначиться, когда поезд остановится на станции. Если же в Малино проводник не проявит себя, придется действовать наугад.
– Нервничаешь?
Вопрос задал старлей Якубенко. Он стоял рядом с капитаном в дальней части железнодорожной платформы и наблюдал за приближающимся поездом.
– Немного, – признался Савин. – Не хочется подвергать опасности проводника. Пуляевскому терять нечего, поэтому ожидать от него можно чего угодно.
– Все пройдет гладко, вот увидишь, – с уверенностью сказал Якубенко.
– Надеюсь, он не вооружен.
– Откуда у него оружие? – Якубенко пытался подбодрить товарища. – Он ведь ни разу не воспользовался пистолетом, так что предполагать такое нет оснований.
– Нож тоже оружие, – возразил Савин. – Мы понятия не имеем, где он провел шестнадцать часов, так что расслабляться рано.
– Окно купе проводников выходит на железнодорожные пути, верно? – Якубенко перевел разговор. – Платформу он из купе не увидит?
– Не должен. Если только в коридор не выйдет. – Поезд уже проехал здание небольшого станционного вокзала и медленно полз мимо них.
– Это вряд ли. Светиться не захочет.
Поезд остановился, Савин весь подобрался и достал из кобуры пистолет.
– Приготовься, Саня, сейчас будем выдвигаться, – предупредил он напарника.
Он наблюдал, как из пассажирских вагонов выходят люди. Кто с багажом, кто просто покурить. Платформа быстро заполнилась пассажирами, провожающими и проводниками.
– Где же наш? – нетерпеливо произнес Якубенко.
У багажного вагона никого не было. Савин еще с полминуты наблюдал за дверью вагона, затем подал сигнал Якубенко и медленно двинулся к вагону. Он видел, что носильщик собирает ящики, узлы и чемоданы, предназначенные для погрузки в багажный вагон, и ускорил шаг. Ему оставалось пройти всего несколько шагов, когда дверь вагона открылась и на площадке в тамбуре появился мужчина в форменной одежде проводников.
– Степаныч, давай живей, – высунувшись из вагона, прокричал он, обращаясь к носильщику.
