– Ты очень благородна. – Питер улыбнулся со страдальческим видом.
– А что делали остальные? – спросил Гамаш.
Этот вопрос удивил Лемье. У него скоро кончатся страницы в блокноте, если они будут в таких подробностях вдаваться в вопросы, которые за тысячу миль отстоят от убийства. Он стал писать более мелкими буквами.
– Кто у нас еще остался? – спросил Питер у Клары. – Мирна Ландерс и Беа Мейер.
– Беа? – переспросил Лемье.
– Ее зовут Беатрис, но все называют ее Беа.
Питер по буквам продиктовал имя Беатрис для Лемье.
– Вообще-то, все называют ее Матушка, – уточнила Клара.
– Почему? – спросил Гамаш.
– Посмотрим, удастся ли вам догадаться, – сказала Клара.
Лемье посмотрел на старшего инспектора – не раздражает ли его такой дерзкий и запанибратский тон. Но Гамаш улыбался.
– Так как Мирна и Беа помогали готовить завтрак? – спросил Гамаш.
– Они мыли посуду между заходами и подавали кофе и чай.
– Да-да, – сказала Клара. – Матушкин чай. Это какой-то отвар на травах. Отвратительно. Я предпочитаю обычный черный чай. – Клара подняла кружку в шутливом тосте. – Даже травяной чай, но мне противно думать о том, что использует Матушка в том чае, который подает нам ежегодно. Никто его никогда не пьет, но она не устает предлагать.
«Между благородной настойчивостью и безумием очень тонкое различие», – подумал Гамаш.
– Мадам де Пуатье и ее семья там присутствовали?
– Откровенно говоря, не знаю, – сказала Клара после некоторого размышления. – Мы все время готовили, даже времени выглянуть не было.
– А во время завтрака не случилось ли чего-то необычного? – спросил Гамаш.
Питер и Клара задумались, потом отрицательно покачали головой.
– Питер в этом году играл в команде Эм. В первый раз. Поэтому он ушел пораньше.
– Когда я пришел, Эм и Матушка уже были на озере. Это если немного пройти по дороге, а затем налево. Пять минут ходьбы от Легиона.
– И ваша команда вас не дождалась?
– Жорж дождался. Второй мужчина в команде. Он тоже в первый раз участвовал.
– Жорж, а фамилия как?
– Сименон, – ответил Питер и улыбнулся, заметив удивление Гамаша. – Да-да. Его мать страдает любовью к книгам.
– А теперь приходится страдать ее сыну, – сказал Гамаш.
– Мы с Жоржем пришли на озеро Лак-Брюм и обнаружили там Эм и Матушку. Билли Уильямс уже очистил поверхность льда, так что мы могли играть, а трибуну для зрителей он поставил несколькими днями ранее.
– Лед был достаточно крепкий?
– Ну, он уже давно крепкий. И потом, это близко от берега. К тому же я думаю, что Билли своим шнеком проверяет толщину льда. Он очень предусмотрительный человек, наш Билли.
– А что еще вы заметили на озере?
Питер попытался вспомнить. Он помнил, как стоял на обочине дороги, глядя на небольшой спуск к заснеженному озеру. Матушка и Беа уже находились возле своих стульев.
– Стулья, – сказал Питер. – Матушка, Эм и Кей всегда берут стулья, чтобы сидеть рядом с обогревателем.
– И сколько там было стульев сегодня утром? – спросил Гамаш.
– Три. Два рядом с обогревателем, а другой чуть поодаль.
– Так что же случилось? – Гамаш подался вперед, держа обеими большими руками теплую кружку. Глаза его смотрели живо и внимательно.
– Все появились примерно в одно время, – сказал Питер. – Эм и Матушка уже сидели на своих стульях, когда к ним присоединились мы с Жоржем. Несколько минут мы обговаривали стратегию, потом прибыла другая команда, и вскоре вся трибуна вроде уже была заполнена.
– Я поднялась туда в тот момент, когда матч начинался, – вступила в разговор Клара.
– Где вы сели?
– Между Мирной и Оливье.
– А где была Си-Си?
– На одном из стульев возле обогревателя. – Клара слегка улыбнулась.
– Чему вы улыбаетесь? – спросил Гамаш.
Клара слегка зарделась – не смогла сдержаться, и ее подспудные мысли проявились.
– Я вспоминала Си-Си. Это очень в ее духе – занять лучшее место. Ближе всего к обогревателю. Там должна была бы сидеть Кей.
– Вы ее не любили? – спросил Гамаш.
– Нет. Я считала ее жестокой эгоисткой, – ответила Клара. – Но конечно, смерти она не заслуживала.
– А чего она заслуживала?
Этот вопрос поставил Клару в тупик. Чего заслуживала Си-Си? Она задумалась, глядя в огонь на пламя, которое плясало, потрескивало, играло. Лемье заерзал на своем месте и чуть было не сказал что-то, но Гамаш перехватил его взгляд, и тот закрыл рот.
– Она заслуживала того, чтобы ее оставили в одиночестве. Такого наказания за ее отношение к людям, за то, что она причиняла им боль, было бы достаточно. – Клара пыталась говорить твердым и спокойным голосом, но она чувствовала, что он дрожит, и старалась не расплакаться. – Си-Си нельзя было доверять, когда она находилась в обществе других людей.
Гамаш хранил молчание, спрашивая себя, в чем же провинилась покойная, что такая прекрасная женщина, как Клара, желает ей столь страшного наказания. Гамаш знал, как знала и Клара, что изоляция страшнее смерти.
И он тут же понял, что раскрыть это убийство будет не просто. Человек со столь извращенной психикой, сеявший вокруг себя зло, вел жизнь, полную тайн и полную врагов. Гамаш пододвинулся чуть ближе к огню. Солнце уже село, и на Три Сосны опустился вечер.
