Сабина посмотрела на гараж, перед которым стоял минивэн цвета «голубой металлик». Похоже, Тимбольдт дома. Сабина несколько раз нажала на кнопку звонка. Прошло секунд тридцать, прежде чем она заметила тень в глазке и услышала шорох за дверью. Видимо, снимали предохранительную цепочку. Затем кто-то открыл дверь.
Это был сам Тимбольдт. Высокий, худой, немного за пятьдесят, с угловатым ожесточенным лицом. Его щеки и подбородок покрывала жесткая седая трехдневная щетина, одет он был в джинсы и черную рубашку с коротким рукавом.
– Меня зовут Сабина Немез, я…
– Мне известно, кто вы, – перебил он ее. – Я знаю своих людей. В прошлом году мы со Снейдером расследовали убийство в Баварском лесу.
– Сказку о смерти, да.
– А вы? – Он взглянул на Тину. – Мари…
– Тина Мартинелли. Я…
– А, Мартинелли. Снейдер рассказывал мне о вас. Что вы хотите? Я только что приехал домой, и у меня немного времени.
– У нас всего несколько вопросов.
– Руководитель вашего отдела знает, что вы здесь?
– Нет. У нас лишь пара вопросов по одному расследованию, – повторила Сабина.
– Завтра я буду в офисе, и мы назначим встречу. – Он собирался уже закрыть дверь.
– Боюсь, мы не можем так долго ждать, – быстро вставила Сабина. – Мы расследуем смерти Геральда Рорбека, а также Анны и Катарины Хагены.
– Вы знали Рорбека и Хагену, – добавила Тина.
– Конечно, я знал обоих. Я столько лет на этой службе, – вздохнул Тимбольдт и уставился на обеих. Затем, похоже, принял решение и сделал шаг в сторону. – Войдите. – Он повел их на кухню.
Там работала посудомоечная машина. Сабина незаметно посмотрела на электронное табло, но Тимбольдт заметил ее взгляд. Дисплей показывал оставшееся время – 11 минут. Значит, он не только что пришел домой, как утверждал.
Тимбольдт сложил руки на груди и встал перед посудомоечной машиной и кухонным окном, из которого был виден гараж и весь ряд таунхаусов вниз по улице. Сабина отметила желтые ногти и подушечки пальцев на правой руке Тимбольдта. Его зубы тоже пожелтели от никотина. В доме пахло холодным табачным дымом, который, словно болезнь, въелся в занавески и мягкую мебель.
Он не предложил им сесть, не спросил, хотят ли они что-нибудь выпить.
– Что вы хотите знать?
– Вы, Рорбек, Хагена и Хесс служили раньше в одном департаменте по борьбе с наркотиками.
Он кивнул.
– Отдел РПН.
– Я не знаю, проинформировали вас или нет, но сын Рорбека был застрелен, сестра Анны Хагены сломала шею при падении с лестницы в собственном доме, а Диану Хесс сбил поезд под железнодорожным мостом.
Тимбольдт уставился на нее с непроницаемым лицом.
– Простите, пожалуйста, разумеется, вы это знаете, – пробормотала Сабина. Все-таки он был начальником ее руководителя. – Геральд Рорбек покончил с собой вчера рано утром, а вечером счеты с жизнью свела Анна Хагена.
– Вы подозреваете меня? – Вероятно, это должно было прозвучать как шутка.
– Нет. – Сабина сохраняла спокойствие. – Но все выглядит так, словно кто-то целенаправленно охотится за коллегами из БКА. Он убивает членов их семей и доводит родственников до самоубийства.
– Он? – повторил Тимбольдт.
– Мы уже можем говорить о серии убийств, а девяносто процентов серийных убийц – мужчины.
– Если эти смерти вообще связаны, – заявил Тимбольдт.
– Мы здесь, чтобы это выяснить, – парировала Сабина.
Тимбольдт оставался невозмутим.
– Вам лучше поговорить с Хессом, если вы видите взаимосвязь между убийствами и нашей службой в департаменте по борьбе с наркотиками. Он был руководителем нашего отдела.
Поговорить с Хессом! Если бы было так просто подступиться к президенту. Тем более сейчас, когда его жена мертва. «Извините, господин президент, но у вас есть алиби на две последние ночи?»
– Он следующий в нашем списке, – пробормотала Тина.
Тимбольдт прищелкнул языком.
– Послушайте, у меня мало времени. У моей жены болезнь Альцгеймера, и я еще не проверил, как она, с тех пор как вернулся домой.
– У вашей жены? Болезнь Альцгеймера? – Сабина не смогла сдержать любопытства.
– Да, моей жене сорок восемь, и это особая форма болезни, которая начинается в раннем возрасте. Проклятая судьба. Итак, что вы хотите?
Сабина сглотнула.
– Мне очень жаль.
– Ничего не поделаешь.
– В чем могли быть замешаны Хесс, Рорбек и Хагена?
– Замешаны? – Тимбольдт рассмеялся. – Понятия не имею. Спросите у суда, прокуратуры или в службе ведомственного надзора.
«Будь это так просто, я давно бы уже это сделала!»
– Что могло случиться первого июня?
– В каком году?
– Не знаю.
Тимбольдт пожал плечами:
– Я тоже не знаю.
Сабина уже с трудом сдерживала внутреннее волнение.
– Это ведь в ваших интересах раскрыть причины самоубийств коллег.
– Каждый отвечает за себя, – буркнул Тимбольдт.
Хладнокровный! Снейдер тоже сказал нечто похожее.
Сабина задумалась, как сформулировать следующий вопрос, но тут в разговор вмешалась Тина:
– Вчера у вас тоже был выходной. Откуда вы узнали о смерти ваших коллег и их родственников?
Сабина подняла глаза и наблюдала за реакцией Тимбольдта. Но тот оставался невозмутимым.
– Мне позвонили из секретариата. К тому же я встречался со Снейдером, а он, как обычно, был информирован лучше всех.
