– Геральд Рорбек и Анна Хагена покончили с собой несколько дней назад, а попытка суицида Дитриха Хесса более чем сомнительная. К тому же были убиты сын Рорбека, сестра Хагены, Диана Хесс и жена Тимбольдта.
– Жена Клауса Тимбольдта? – перебил ее Айзнер.
Сабина кивнула.
– Вы, Ломан и другие, кого я только что упомянула, в ходе задания «Группы-6»…
– Откуда вы знаете фамилии бывших членов группы?
– Что в этом необычного?
– Могу вам объяснить. – Он понизил голос. – Это фамилии сотрудников, которые работали под прикрытием, и данные сведения доступны не всем. Так откуда у вас эти фамилии?
– Это конфиденциальная информация, – ответила Сабина. – Как бы то ни было, вы участвовали в ликвидации наркокартеля.
– И не одного – это была наша задача.
– Тогда, первого июня, сгорел дом Томаса Хардковски.
– Он был наркодилер.
– И не только. До этого он работал в БКА.
– Возможно, но если и так, то это было чертовски давно, – сказал Айзнер.
– Он работал в департаменте по борьбе с наркотиками. Ваш коллега, вообще-то вы должны знать его.
Айзнер покачал головой:
– Не помню. Как актуальные события связаны с Хардковски?
– Это я хотела бы узнать от вас.
– От меня? Вы переоцениваете мои контакты и связи.
– Я думала, вы дружите с коллегами и руководством БКА.
Айзнер заскрипел зубами.
«Попался, козел!»
– Что произошло в тот день первого июня?
– Спросите своих коллег, я десять лет как покинул службу и уже не помню, что произошло двадцать лет назад.
Сабина специально не называла год. И все равно Айзнер точно знал, когда произошли события, о которых они говорили.
– Что значится в соответствующем акте службы ведомственного надзора?
– Посмотрите в документах.
– Они под грифом конфиденциальности.
– Что вы говорите, под грифом конфиденциальности? – насмешливо повторил Айзнер. – Значит, есть причина, почему эти документы недоступны каждому молокососу из БКА. – Его тон становился все жестче.
Сабина проигнорировала оскорбление.
– Кто из службы ведомственного надзора руководил тогда расследованием?
– Я не помню.
– Можете вспомнить фамилию прокурора?
– Нет.
– Господин Айзнер. – Сабина старалась говорить спокойно. – За исключением Ломана все члены «Группы-6» потеряли кого-то из близких. Если не хотите сотрудничать со мной, возможно, следующим будете вы.
– Спасибо, но я сам о себе позабочусь. Лучше, чем девчонка, которая переоценивает свои силы.
«Высокомерный говнюк!»
– Я же просто хочу вам помочь! Томас Хардковски освободился восемь дней назад, – сказала она и наблюдала за реакцией Айзнера, но его лицо словно окаменело и ничего не выражало. – Возможно, следующей жертвой станет кто-то из вашей семьи.
– Моей семьи? Вы плохо подготовились. Мне нечего терять, – сказал он. – Моя жена давно умерла, и у меня нет никого, о ком я мог бы переживать. – Он развернулся. – Мне пора идти.
Сабина посмотрела вслед Айзнеру, который вошел в конференц-зал. Он действительно выглядел так, словно ничто не могло его потрясти.
«Ну хорошо, подождем».
Тина вошла в архив на самом нижнем подвальном этаже здания БКА.
Сейчас все материалы были уже доступны онлайн, и Тина лишь изредка приходила в архив во время учебы, чтобы изучить акты старых нераскрытых убийств. И хотя по ощущениям это было тысячу лет назад, она очень хорошо помнила фрау Клемент, седую змею в очках и с внушительным бюстом, которая руководила архивом уже много десятилетий и давно должна была быть на пенсии, но ее никак не удавалось туда отправить.
Тина встала перед столом фрау Клемент, которая смотрела на монитор перед собой и даже улыбалась, что случалось крайне редко. Очевидно, она только что получила веселый мейл от кого-то из коллег.
Тина положила свое удостоверение на письменный стол и прочистила горло.
– Добрый день, я хотела бы взглянуть на эти акты. – Она наклонилась и написала на бумажке номер.
Фрау Клемент подняла глаза.
– СВН 768/II, – прочитала она. – Это акты службы ведомственного надзора.
– И?
– Судя по номеру, очень старые.
– Возможно.
Фрау Клемент печатала на клавиатуре, пока Тина в напряжении затаила дыхание. Вряд ли Клемент не обратит внимания на запретительную пометку и выдаст Тине материалы, которые, возможно, все еще хранились в архиве. Но попытаться стоило.
– Акты находятся в проходе семь.
Тина подняла взгляд и посмотрела за письменный стол, в лабиринт из проходов, где стояли оранжевые канцелярские шкафы высотой до самого потолка.
Фрау Клемент проследила за взглядом Тины.
– Не здесь, а на пол-этажа ниже, в старом архиве.
Туда у нее не было доступа.
– А именно… – Женщина надела очки, которые болтались на цепочке у нее на груди. – А именно в отделе… Секунду. – Она прищурилась. – О-о! Мне очень жаль, милочка. – Фрау Клемент посмотрела на нее. – Эти акты под грифом конфиденциальности. Можно взглянуть на ваше разрешение?
– Прошло уже двадцать лет, документы должны были утратить силу за давностью, – блефовала Тина.
– Милая попытка, но, если вы не можете предъявить мне соответствующего разрешения, я ничего вам не выдам и вернусь к своей непосредственной работе.
– Кто из службы ведомственного надзора занимался тогда этим делом? – спросила Тина.
