Галер сделал еще один шаг. Голова быка придвинулась ближе. Доктор прикинул – еще два-три шага, и рога упрутся в его грудь.
Машинный зал
– Мать твою за ногу! – удивленно присвистнул каторжник Лихач, растирая ушибленную при падении ногу. – Это что за подвал такой?
Старик Пудилов, после убийства жандарма ставший атаманом шайки, прищурившись, пересчитал своих людей – меньше дюжины. Если вырвутся наружу – не надо их распускать, лучше бежать подале от Москвы, а там и погулять можно по дорогам, пощипать проезжих. А потом… Потом он со своими людьми наведается в родную его Пудиловку. Там и перезимует. Места глухие, деревенских запугать – плевое дело. Кто за вилы схватится – того под лед. И на три месяца – тебе и брага, и припасы, и бабы. Хоть и не молод был старик Пудилов, а жадный был до жизни.
– Ну-ка, робяты, тихо! – крикнул он. – Ни черта не видно. Слушай! Может, чего и услышим.
– Как будто мельница там, – малорослый душегуб Милягин со сломанным носом указал вправо. – Слышь, гудит?
– Пошли отседа, – послышались голоса. – Скорей!
– Держись дружка дружку! – приказал Пудилов.
И каторжники толпой, цепляясь друг за друга руками, как слепые, двинулись в сторону рокота.
– Э! Стой! – раздался из темноты голос Лихача. – Тут река, кажись!
– Ты где? – спросил Пудилов.
– Да здеся!
Пудилов сплюнул и неуверенно пошел на голос бывшего извозчика. И почти сразу ткнулся в парапет, за которым и вправду шумела вода.
– Рядом кто есть? – спросил он громко. – Хватай меня за подол, пощупаю внизу. – А когда сразу несколько рук ухватились за него, сердито крикнул: – Да не лапай, я те не баба!
Перегнувшись через парапет, он осторожно потянулся вниз. Пока кончиками пальцев не коснулся быстрого потока.
– Давай обратно!
Когда наконец подельники вытащили своего атамана, Пудилов сказал:
– Идем вдоль. Река течет в ту сторону. Там и выйдем из-под земли.
– В какую? – спросил кто-то сзади. – Не видно ни хера.
– За руки беритесь, – зло отозвался Пудилов, – я поведу. А будете за меня и наверху держаться, так и жизнь вам устрою веселую и сытую. А кто решит сбежать, то знайте – мы теперь крепко повязаны. Жандарма вам не простят. На пересылке удавят. Или голодом заморят. А то и на Сахалин отправят бессрочно. Поняли?
Он не услышал ответа, но это было ничего – молчат, значит, поняли. Никто не оспаривал его лидерства и его решений.
– Пошли.
Медленно, растянувшись гуськом, каторжники двинулись вдоль подземной реки. Они прошли уже порядочно, как вдруг впереди замелькали огоньки далеких ламп.
– Стой! – скомандовал Пудилов. – Кажись, обошли нас. Ну, ребята, тикайте в разные стороны. Будем прорываться. Тут уж каждый за себя, а бог сам себе выберет любимчика.
– А чего вместе всем не ударить? – спросил нервно Лихач. – Вместе оно вернее.
– Дура ты, – ответил атаман. – У них ружья. А у нас – пистолет жандармский без заряда. Так что врассыпную, и с богом! Обходи их по бокам, и на выход. А там как придется.
Он говорил зло, как будто сплевывая слова. Вмиг разрушился план сколотить из товарищей ватагу. И о зимовке в родной деревне придется забыть. Ну, ничего.
– Пошли, ребята!
Он чувствовал, как мимо него, пригнувшись, бежали товарищи. Но сам Пудилов ни шагу вперед не сделал. Подождав, пока все пройдут, он спокойно повернулся и зашагал назад. Расчет его был прост – пусть солдаты ловят его товарищей. Сам он найдет укромный угол, спрячется. А когда все закончится, то можно будет и выбираться – небось убитых сочтут, а остальных припишут к убежавшим. И успокоятся. А пока суд да дело, он и улизнет.
Санкт-Петербург
На следующий день утром Сагтынский снова привел «Пудинга» прямо в кабинет Дубельта. Тот возмутился столь откровенным нарушением правил конспирации, но Адам Александрович заявил:
– Это настолько срочная и чрезвычайная информация, Лео, что правилами можно и пренебречь.
Сагтынский протянул вскрытый конверт.
– Сэр Чарльз попросил меня бросить все дела и лично отправиться в Варшаву, чтобы передать письмо не по дипломатическим каналам, а нашим, приватным, – пояснил Спайк. – Надеюсь, внутри что-то такое, что сделает вашу щедрость поистине безмерной.
– Читал? – прямо спросил Дубельт у Спайка.
– Нет, это было бы глупо с моей стороны, – прямо ответил тот. – Но догадываюсь. Сэр Чарльз в последнее время был одержим только двумя вещами – своими переводами кантиг и историей с «Нептуновым обществом».
– Садитесь, – кивнул Леонтий Васильевич, вытащил лист из конверта, раскрыл и помахал им в воздухе.
– Зашифровано.
Спайк кивнул:
– Следовало ожидать. Разрешите?
Дубельт передал ему лист. «Пудинг» долго шевелил губами, чесал пальцем подбородок, потом вернул бумагу обратно.
– Это не посольский шифр.
Дубельт повернулся к Сагтынскому:
– Как быстро сумеете расшифровать?
– Если вообще сумеем, – возразил тот. – Как не хватает мне барона Шиллинга! Тот бы расщелкал этот шифр как орешек!
– Придется без Шиллинга.
Спайк поднял руку, прося позволения сказать.
