Он невесело рассмеялся, а потом посмотрел на кровавый след, тянувшийся за девушкой. И тут его глаза вдруг снова стали обычными – сработала многолетняя врачебная практика.
– Что с ногой? – спросил он.
– Напоролась на шип, – в отчаянии крикнула Луиза.
Доктор осмотрелся. Он увидел ноты на плитах и сделал совершенно правильный вывод.
– Понятно. Наступать можно только на те ноты, которые складываются в определенную мелодию.
– Я не знаю нот.
– И я не знаю. Так что сначала займемся твоей ногой. Покажи, где выскочил шип?
Она ткнула пальцем. Доктор перескочил через эту плиту, присел на корточки у ног девушки. От него ужасно несло вонью, но Луиза сделала вид, что не замечает запаха. Галер размотал пропитавшуюся кровью повязку из рукава и осмотрел рану.
– Вода есть?
– Нет. Я потеряла сумку. А у вас?
Доктор вдруг понял, что и его мешок с флягой куда-то пропал.
– Нет.
Он вывернул рукав наизнанку, нашел на нем свободное от крови местечко и, приложив к ране, снова перебинтовал – туго.
– Если мы не выберемся как можно скорее и не вычистим рану, то ногу придется отнять. Заражение тут гарантировано.
Луиза была так обессилена, что совершенно не отреагировала на его слова.
– Мы и так умрем здесь, – ответила она. – Мы не пройдем этот зал. Не знаем нот.
Галер кивнул.
– Мы не знаем. Но он – знает. Ведь он играл на скрипке. И хвалился, что был отменным скрипачом.
– Кто?
– Крылов.
– Кто?
– А!
Доктор устало махнул рукой. Предыдущий зал он прошел без помощи мертвого баснописца, в последний момент разглядев отметину от пальца Луизы, где она нажала на изображение острова Крит. Что это был за остров и почему именно он был нужен, чтобы пройти зал Тельца, Галер не знал, да и не хотел знать. Главное, что сработало – острые рога, уже упиравшиеся ему в грудь, вдруг остановились, потом статуя быка отъехала назад и освободила проход. Однако теперь Крылов оказался необходим – только он мог понять, что за мелодия скрыта в этих нотах на плитах. Галер даже не задал себе простой вопрос: если Крылов – плод его собственного воображения, то как он мог знать то, что не знает человек, его воображающий? Он уже убедился, что мертвый старик каким-то образом обладал знаниями, недоступными самому Галеру. С этим фактом доктор просто смирился. Он вынул из кармана пузырек с отваром – осталось совсем ничего. Но смущало не это. Хватит ли у него времени и сил, чтобы не перейти черту? Или он уже перешел ее, а значит, еще один маленький глоток ничего не решит?
Луиза, все так же лежа на полу, отрешенно наблюдала за тем, как доктор вытаскивает пробку и осторожно вливает в иссохший рот черно-зеленую жидкость.
– Что это? – спросила она, невольно облизнувшись.
– Лекарство.
– Можно мне?
Он с сомнением посмотрел на девушку, но потом решительно замотал головой.
– Тебе оно не поможет, а скорее повредит.
– Хочу пить.
– Это не вода.
– Все равно дайте!
Доктор сел на пол и закрыл глаза.
– Помолчи, – сказал он. – Я буду ждать, когда он вернется.
– Кто?
– Молчи. Ты его и не увидишь.
Прошло несколько минут. Лицо доктора осунулось. Он как будто прислушивался к самому себе. Вдруг веки Галера дрогнули, и он метнул взгляд направо – в стену.
Там стоял старик Крылов со скрипкой, прижатой к толстому подбородку, – она буквально утопала в жирной складке. Иван Андреевич взмахнул кустистыми бровями и театрально поднял смычок.
– Итак, споем?
– Я не знаю, что петь, – ответил доктор и покосился на Луизу, смотревшую на него завороженно. Она действительно не видела мертвого старика, не слышала его слов. И была, конечно, сильно напугана происходящим.
– Да и к черту песню, – продолжил Галер. – Укажите мне ноты, по которым нужно пройти, чтобы открылась дверь в следующий зал.
– Ах! – удивился Крылов. – Я теперь должен прислуживать тебе? Как джинн из бутылки? Три желания для моего господина? Не правда ли?
Галер угрюмо промолчал. Тем временем Крылов оглядел барельефы, покрывавшие стены, – доктор, войдя в зал, совершенно не обратил на них внимания.
– А! – промурлыкал баснописец. – Узнаю вас, крошки Фрикс и Гель! Какая грустная аналогия с нынешним моментом! Павшая Гель и Фрикс, уносимый бараном Крисом прямиком в Тавриду! Но… тогда получается, что я – тот самый баран! Ведь именно с моей помощью ты собираешься продолжить путь, не так ли?
Галер повернулся к Луизе.
– Кто такие Гель, Фрикс и баран Крис? Я бы спросил у старика, но он, похоже, не в настроении сейчас.
– Какого старика? – спросила девушка.
– Неважно.
– Гель и Фрикс – дети богини облаков Нефелы. Это зал Овна. Дверь – за барельефом золотого руна.
Галер посмотрел на противоположный конец зала.
– Нефела спасла своих детей, посадив их на летающего барана Криса с золотой шерстью. По дороге Гель упала в пролив. А Крис долетел до Тавриды, – тихо говорила девушка, будто засыпая. Она действительно чувствовала, что еще немного и заснет – легкое, едва заметное головокружение убаюкивало, как будто она плыла в водах Геллеспонта, пролива упавшей Геллы.
