Лейтенант Монтолио сочувственно кивнул.
– В любом случае, необходимо срочно отыскать Стародыбова и установить за ним слежку, – подытожил полковник. – То же самое в отношении Икса и Совка.
– У меня есть идея. И Стародыбов, и Совок влюблены в эту женщину, Крусиграму… – лицо лейтенанта заметно порозовело. – Я мог бы продолжить ее разработку…
– Разработку? – насмешливо вскинул брови Карденас. – Теперь это так называется?
– Не понял…
– Видел бы ты себя в зеркало. Стыдно смотреть. Что в этой девице такого особенного?
– Грудь, – мечтательно произнес Монтолио. – Если бы вы только ее видели. Памела Андерсон отдыхает. И еще бедра. И щиколотки…
– Я не просил тебя вдаваться в анатомические подробности, – поморщился полковник. – Это был чисто риторический вопрос.
– Простите.
Несколько секунд полковник задумчиво созерцал вспыхнувший на лице подчиненного румянец, после чего заговорщицки ему подмигнул.
– А как девица? Тоже к тебе неровно дышит? Держу пари, что и она положила на тебя глаз. У всех этих русских красоток навязчивая мечта выйти замуж за испанца.
– Да, вроде, все шло неплохо, только она здорово на меня разозлилась. Я дважды убегал, когда она пыталась пригласить меня к себе.
– Убегал? У тебя что, какието проблемы… ну, с этим делом…
Карденас сделал неопределенный жест рукой.
– Нет, что вы. Просто в первый раз я побежал за Совком, а во второй раз должен был связаться с вами.
– Если так, все в порядке. Твоя девица получит вожделенного испанского жениха. Надеюсь, в этот раз ты ее не разочаруешь. Отправишься к ней. Установишь в квартире подслушивающие устройства, а как только там появится Стародыбов или Совок, установим за ними слежку.
– Но я даже ее имени не знаю, не говоря уж об адресе…
– По этому вопросу уже работают. Фоторобот есть, квартал, где она проживает, тебе известен. Установить все остальное – дело техники.
– Вы правы.
– И еще одно. Когда будешь охмурять свою красотку, не забывай о том, что представления русских женщин об испанских любовниках в основном основываются на бульварных романах о страстных латинских мачо и фильмах Альмодовара, то есть весьма далеки от действительности. Изобрази горячую латинскую страсть в лучших кинематографических традициях – и успех тебе обеспечен.
– Об этом можете не беспокоиться, – ухмыльнулся Пабло. – Я ей такое кино устрою – Альмодовар позеленеет от зависти.
– Только сначала установи подслушивающие устройства. Все остальное – потом.
– Разумеется, – кивнул Пабло. – Работа превыше всего.
* * *
Василий Стародыбов чувствовал себя полностью разбитым, даже не просто разбитым, а полностью уничтоженным.
После позорного бегства от Марии, тореро некоторое время бесцельно шатался по улицам, терзаясь от пережитого унижения. Затем Василий ненадолго заскочил в снимаемую им квартиру, где быстро покидал в рюкзак самые необходимые вещи. Вопреки его опасениям, засады на квартире не оказалось, но это ничего не значило – убийцы могли появиться в любой момент.
Что делать и как жить дальше, тореро не представлял. Возвратиться на ферму Роблеса он не мог. Дело было даже не в гордости – наверняка убийцы в первую очередь стали бы искать его именно там. Вольный как ветер, Стародыбов мог отправиться куда угодно – в любую страну Европы, в Африку, а то и в Латинскую Америку. Мочьто он мог, да только денег на это не было.
"Ладно, будет день – будет пища. Главное – убраться из Барселоны", – решил Василий.
Спустившись во двор, он столкнулся с группой подвыпивших подростков, среди которых выделялся прыщавым лицом и воровато бегающими глазами Хавьер Молина – шалопаистый сынок живущего в подвальном этаже мусорщика. Увидев Хавьера, Тамбовский Красавчик оживился.
– Hola[20], Хави, – приветствовал он юного Молину.
– Олее, тореро! – глумливо заорал тинэйджер, размахивая в воздухе пустой бутылкой изпод Риохи[21].
Остальная банда загоготала, засвистела и заулюлюкала. Один из парней приложил к затылку руку с расставленными в форме буквы V пальцами, имитирующими рога, и сделал вид, что собирается забодать Стародыбова.
– Ты еще не продал свой старый мопед? – спросил Тамбовский Красавчик, благоразумно подавляя порыв как следует наподдать обидчикам. Силы были слишком неравны.
– Хочешь купить?
– Если цена будет разумной… Ты говорил, что по этой рухляди давно помойка плачет.
– Зачем он тебе? Ты ж, вроде, на машине ездишь.
– Машина сломалась. Уступишь за двадцатку?
– За двадцадку? – изумился Хавьер и выразительно повертел пальцем у виска. – Совсем с катушек съехал! Может, тебя бык в голову боднул?
– А сколько ты хочешь?
– Полторы сотни, как минимум.
Теперь пришел черед тореро изумляться.
– За эту кучу металлолома?
– Не нравится, не бери, – пожал плечами подросток. Громко харкнув, он плюнул тореро под ноги.
– Да ладно, продай ты ему, – толстяк в синем спортивном костюме ткнул приятеля локтем в бок. – Еще вина купим.
– Двадцать пять евро, – сказал Василий.
– Стольник, – покачал головой Молина.
Сошлись на сорока.
