К облегчению Пабло окно Крусиграмы оказалось приоткрытым. Это было неожиданной удачей. Теперь ему не придется надрывать голосовые связки, чтобы Мария услышала его.
На улице Бутылки, расположенной в самом центре Китайского квартала не было магазинов, и случайные прохожие сюда, как правило, не забредали. Отсутствие людей облегчало задачу лейтенанта, который, несмотря на приятный голос и отличный слух, немного стеснялся выступать на публике.
Разорвав тишину мелодичным гитарным перебором, Пабло запел о своем бедном сердце, изнывающем в ожидании любимой.
Я хотел бы стать рыбкой,
Чтоб тыкаться носом в твой водоем,
– старательно выводил Монтолио несколько двусмысленные слова знаменитого шлягера Хуана Луиса Герры.
Пускать пузыри любви,
Проводить ночь без сна,
Намокая в тебе.
Я буду рыбкой,
Переплывающей коралловые рифы твоей талии,
Принимающей позы любви под луной,
Насыщающейся этим безумием…
Занавеска на окне дрогнула и отодвинулась в сторону. Перегнувшись через подоконник, Мария Гриценко с недоверчивым изумлением взирала на Пабло.
Одна ночь,
Чтобы погрузиться в тебя до самого дна,
Лицо в лицо,
Поцелуй к поцелую
И жить, всегда намокая в тебе…
– Чегочего? – спросила потрясенная хохлушка. Она не до конца уловила смысл текста, и не могла решить, радоваться ей или негодовать. – Куда это ты хочешь погрузиться до самого дна? И что ты подразумеваешь под "жить, намокая в тебе".
Я хотел бы стать рыбкой,
Чтоб тыкаться носом в твой водоем,
И пускать пузыри любви,
Проводить ночь без сна,
Намокая в тебе…
– вместо ответа повторил припев Пабло.
Лингвистическое замешательство Крусиграмы от этого лишь усугубилось.
– Пускать пузыри любви? – подозрительно повторила она. – Может пояснишь, каким именно местом ты собираешься пускать пузыри?
– Я тут ни при чем, – объяснил Монтолио. – Это в иносказательном смысле. Пузыри будет пускать рыба.
– Рыба, которой ты хочешь стать?
– В общемто, да.
– В таком случае, я все поняла правильно. Ты хочешь стать рыбой, погрузиться в меня до самого дна и при этом пускать пузыри. Яснее выразиться невозможно. Знаешь, что делают у нас на Украине за подобные намеки?
Пабло прошиб холодный пот. Он представить себе не мог, что Мария способна воспринять текст песни настолько буквально.
– Вообщето это не я собираюсь пускать пузыри, а Хуан Луис Герра, – дрогнувшим голосом пояснил он.
– Что еще за Хуан? – в голосе Крусиграмы звучала нарастающая угроза. – Этот козел тоже рассчитывает в меня погрузиться? Так передай этому своему Хуану…
– Подожди! – взмолился Монтолио. Мысль о том, что он почти запорол очередное задание полковника Карденаса, ввергла агента CESID в состояние, близкое к панике. – Ты меня неправильно поняла. Это всего лишь серенада. У испанцев есть такая традиция – исполнять серенаду под окнами дамы своего сердца. Слова при этом не имеют никакого значения.
– Чушь собачья. Если что и имеет значение в песне, так это слова. Мог бы спеть нечто более приличное, вроде "Nо me quitte pas, il faut oblier, tout peut s'oublier…"
– Но это же пофранцузски, – заметил Пабло.
– Ну и что? – пожала плечами Мария. – Зато слова совершенно нормальные: "Не оставляй меня, надо все позабыть" и все в таком роде. Французы – культурная нация. Они не пишут такую похабщину, как этот твой Хуан пускатель пузырей или как его там.
– Испанцы не поют своим девушкам французские песни.
– Это еще почему?
Пабло с облегчением вздохнул. Похоже, ему удалось уйти от скользкой темы рыб, пускающих пузыри в неположенном месте. Вопрос взаимоотношений испанцев и французов содержал значительно меньше подводных камней.
– Потому что испанцы спокон веков недолюбливают французов, – пояснил он. – Вполне типично для соседствующих народов. В природе борьба за выживание тоже принимает наиболее острую форму у близкородственных видов, занимающих один ареал обитания.
– Чегоо? – изумленно вытаращилась на него хохлушка.
– Может, ты позволишь мне подняться? Неудобно както кричать на всю улицу.
Мария поджала губы, выдерживая выразительную паузу.
"А что, если всетаки женится? – размышляла она. – С головой у парня, конечно, не все в порядке – сначала пузыри хотел пускать, потом понес какуюто чушь про близкородственные ареалы, но всетаки дерется изза меня, серенады под окном поет. Непонятно только, почему он все время убегает. Может, изза застенчивости?"
– Так я поднимусь?
– Ладно, – смилостивилась девушка. – Только больше – никаких пузырей.
– Обещаю.
"Главное – не забывай о работе", – взлетая по лестнице на третий этаж, повторял про себя Пабло напутствие полковника Карденаса.
Не желающее слушаться доводов разума, сердце агента CESID бешено колотилось о ребра. Мысль о том, что сейчас он окажется наедине с Марией, сводила его с ума.
Засунув руку в карман, Пабло нащупал в нем коробочку с прослушивающими устройствами.
"Сначала дело, а потом все остальное", – твердо сказал себе лейтенант Монтолио.
* * *
