Указал он и на другой дом, в котором жил Давид Ерогин с матерью. И сам же качнул головой. Не мог Миша видеть, что творилось в соседнем дворе с этой стороны. Егор Михайлович огораживал дом крепким, но невысоким забором. Даже от моря закрылся обычным штакетником. А от Ерогиных почему-то отгородился высоким забором из плотно подогнанных досок. И сколько помнил Игнат, всегда так было. Говорили, Евгения Александровна, мать Давида, одно время жила с бывшим уголовником, от которого и родила сына. Ничего особенного никто в том не видел, но Егор Михайлович терпеть не мог своего соседа, потому и отгородился от него глухим забором. Мать у Давида — женщина видная, мужчинам нравилась, может, из-за нее и возник конфликт между соседями. Но дело это прошлое, ни Егора Михайловича в живых нет, ни отца Давида. От былой вражды один только забор и остался.
— Да нет, не было никого. Тихо было… Море шумело… Или в ушах? — задумалась Ольга.
— И я шум моря слышал, — кивнул Миша.
Игнат прислушался. Чайки кричат, ветер шелестит в кронах деревьев и кустарниках. А море нет, не шумит. Но зовет. Обещая влажную прохладу, спасение от жаркого дня, который еще только наступал. Игнат с удовольствием бы сейчас искупался. А почему бы и нет?… Маме звонить надо, не хочется, а придется. Ошарашить, а потом уже успокоить, хотя у самого на душе кошки скребут.
Игнат глянул на балкончик, который соединял лестницу со вторым полуэтажом летней кухни. Когда-то он жил в этом номере, а сейчас на балкончик выходила женщина, держа кастрюлю в руках. Утро наступило, кто сразу за вином опохмеляться, а кто-то обычным завтраком довольствуется. А вот номер на мансарде он бы занял. Там бы и завалился спать, стараясь не думать об ужасах этой ночи. Но место занято, и ему нужно возвращаться в дом, где недавно были покойники. Тела увезли, но кровь осталась. И никакой водой ее не смоешь, можно даже не стараться.
Шум под водой глухой, такой спокойный, умиротворяющий. Так хорошо под водой. Игнат держался до последнего, вынырнул, когда без воздуха стало совсем невмоготу. Вынырнул и увидел Талого. Он стоял на камне, жонглировал ножом и хищно скалился, глядя на Жукова из-под козырька натянутой на лоб кепки. А на берегу стоял Котляр, этот что-то говорил Оксане и Лене, свысока и с угрозой глядя них. Одним глазом посматривал на девчонок, другим — на Игната.
Разговаривать с Талым из воды как-то унизительно, Игнат прекрасно это понимал. Скользнув по уголовнику невидящим глазом, он неспешно поплыл к берегу.
— Эй! — донесся вслед возглас.
На камень точно не вылезти, Талому достаточно будет наступить Игнату на руку, чтобы столкнуть его в воду. А если немного подождать, то можно и ножом пырнуть — в грудь или даже в живот. А выбраться из воды у берега шансов больше.
Как и ожидалось, Талый пошел за Игнатом и вместе с Котляром перегородил ему выход на берег. Но Игнат не торопился выходить из воды. Море спокойное, волна его к берегу не толкала, назад не тянуло, дно, правда, скользкое, но на ногах Игнат держался уверенно. Ни Талый, ни Котляр не разувались, в воду лезть не собирались. Стояли, ждали, когда Игнат выйдет на сушу. Возможно, для того, чтобы ударить его ножом. И скорее всего, одновременно. Котляр держал правую руку в кармане брюк, наверняка там у него кнопочный нож, возможно, «лисичка».
— Ну чего встал, выходи, — сказал Талый, ножом подзывая Игната к себе.
Оксана и Лена поняли все правильно. Они стали торопливо собираться, чтобы уйти. Девчонки встревоженно посматривали на Игната.
— Может, лучше вы ко мне?
— Зачем?
— Ну а зачем вы здесь?
— А пришить тебя, мусора! — осклабился Котляр, на солнце сверкнула золотая фикса.
— Ну так начинай! — Игнат двумя руками подозвал его к себе. Интересно, откуда уголовники узнали, кто он такой? Неужели все-таки Самойленко сказал!.. А может, Лия?…
— Зачем Лийку подставил, мусор? — спросил Талый.
— Как это подставил?
— Она за тебя слово дала, а ты мусор! Ее теперь тоже на нож поставят!
Об этом Игнат как-то не подумал. А Лия должна была понимать. Вряд ли утечка информации произошла от нее.
— На понт берешь? — спросил Игнат.
— Зачем на понт?
Талый еще не закончил фразу, а Игнат уже пришел в движение. На Талого он надвигался, теряя равновесие. Знал, что поскользнется и упадет, но все равно рванул в атаку. И с точным расчетом, который не подвел. Падая, Игнат вцепился Талому в ноги, дернув их на себя.
Уголовник махнул руками, пытаясь сохранить равновесие. Но все равно упал, острием ножа чиркнув Игната по спине. Падая, Талый послужил ему опорой, которая помогла Жукову быстро подняться. И снова согнуться в поясе, чтобы встретить бросившегося к нему Котляра.
На этот раз нож прошел над спиной, не задев ее. А Игнат, обхватив корпус противника, провел прием. Котляр мало того что упал, он полетел в море. Вслед за ним туда же отправился и Талый. Игнат швырнул его через себя, упав при этом на спину. Но он-то поднялся, а Талому еще нужно было время, чтобы прийти в себя.
