— Не знаю ничего! — Талый снова уронил голову на грудь.
— А кто знает? Котляр с тобой был?
— Где был?
— В спецклассе! Для умственно отсталых!
Талый встрепенулся, резко глянул на Игната.
— Слышь, ты! — прошипел он.
— С кем ты там дважды два четыре грыз?
— Я тебе горло выгрызу, мусор!
— Зачем брата по разуму убил?
— Ты что, не догоняешь? — окрысился Талый.
— Зачем, спрашиваю?
— И тебя грохну, падла!.. Всех, суки, замочу!
— Да закрой пасть! — не выдержала Лия.
— Че ты там вякнула, шмара? — взвился Талый.
Игнат ударил его кулаком в шею. Как плеткой, рукой взмахнул и сочно влепил костяшками под ухо. Бил наугад, но попал куда надо. Талый отключился.
— Это он твою тетю убил, — сказала Лия. — На всю голову отмороженный!
— Отмороженный, — кивнул Игнат.
Он ждал нападения со стороны Талого, готовился к нему, но в то же время не думал, что этот идиот решится на реванш. Сколько раз он пытался взять Игната — и всякий раз получал по щам. Сегодня днем получил, а нет, не успокоился. Но теперь ему от ответственности не уйти. Покушение на убийство, умышленные тяжкие или менее тяжкие телесные повреждения — это реальный срок.
Матвейчук заснул по пути в больницу. Игнат думал, что парень потерял сознание, а он всего лишь заснул. Пьяный сон его сморил. Игнат разбудил Лешку и отвел в приемный покой.
— Завтра следователь будет, — сказал он. — Или уже сегодня… Расскажешь ему все как было. И заявление на Талого напишешь.
— Заявление? — озадаченно захлопал глазами Матвейчук.
— А ничего, что этот упырь друга твоего убил?
— Гену?
— Ты меня понял? — Игнат строго смотрел на Лешку.
И тот кивнул, соглашаясь сделать как надо.
И сам Игнат написал заявление на Талого. Пришел в отдел, сообщил о нападении, пока писал заявление, появился заспанный оперативник, которого вызвал дежурный.
— Это что такое? — спросил усатый капитан, глядя на пятно крови, проступившее на футболке.
Игнат переоделся, прежде чем отправляться в путь, но кровь проступила и через бинты, и через одежду. Зашивать рану надо, а он с Талым все возится.
— Я же говорю, отморозок блатной напал.
— Где?
— В Морячке?
— Так это в Морячок и надо ехать! — обрадовался капитан тому, что можно спихнуть дело на отделение милиции, расположенное в Морячке.
— Блатной этот в тройном убийстве подозревается.
— Кем подозревается?
— Это дело ведет следователь Телятников.
— Ах, да, что-то слышал… Убийство в Морячке… И где сейчас этот отморозок?
— Ну, могу и в Морячок его отвезти.
— Отвезти?! Так он у тебя?!
— В машине, связанный… Ну так что, в Морячок везти?
— Нет, зачем же!
Талого приняли по всей форме, закрыли в камере, а Игнат вернулся в машину.
— Как ты? — спросила Лия, глядя на его футболку.
— До свадьбы заживет… Замуж за меня пойдешь?
— До того, как заживет, или после?
— А как ты хочешь?
— Я по-всякому хочу, но лучше после.
Рана оказалась не очень серьезной. Ее действительно пришлось зашивать под местным наркозом. От госпитализации Игнат отказался, вернулся к Лие, которая ждала его в машине.
Сказывалось все: и усталость, и бессонная ночь, и главным образом наркоз. Игнат заснул за рулем на целую секунду. А мог бы проспать и дольше, до первого столба, если бы Лия не заметила милицейскую машину и не дала знать.
Инспектор ГАИ оказался тем же, с которым Жуков уже сталкивался недавно. Он просто не мог не остановить знакомую машину. Игнат очень надеялся, что ночью автоинспекция спит, но все же подготовился к возможной встрече на дороге, поэтому взял талон-уведомление из РОВД. А остановили его уже утром, в начале восьмого.
Игнат рассказал о покушении на свою жизнь, предъявил факт обращения в милицию, задрал рубаху, показывая рану. Инспектор вошел в положение, и они с Лией беспрепятственно вернулись на свою Виноградную улицу. Игнат позавтракал, завалился спать, а к полудню подъехал Телятников, пришлось подниматься, идти к нему.
— Как здоровье? — спросил младший советник юстиции.
Он смотрел на Жукова, пытаясь сосредоточиться на работе после безнадежно испорченных выходных.
— Да ничего. И Матвейчук жив-здоров.
— Был я у Матвейчука, — кивнул следователь. — Он мне все рассказал.
— А с Талым говорили?
— И Талого допросил.
— И? — Игнат приложил ко рту кулак, чтобы скрыть усмешку.
Неужели Талый ни в чем не виноват, а ножом Игнат ударил сам себя?
— Говорит, что не нападал ни на кого.
— Просто забрался во двор, просто шел с ножом.
— Путь хотел сократить. К морю.
— А нож, чтобы калитку открыть?
— Ножа не было. Нож он у тебя отобрал.
— Самооборона?
— Талый утверждает, что да, он всего лишь защищался.
— Но вы же ему не верите?… Есть свидетели, есть потерпевшие. Улики есть, наконец.
— И свидетели есть, — кивнул Телятников. — И потерпевшие. И нападение было… Врет Талый, врет. И то, что Яковецкую, тетю твою, не убивал, и то, что Блажко не трогал. Ну и Петелина…
— Врет.
— И верить ему нельзя.
— А что насчет алиби?
— Алиби, алиби… С Котляровым Талый был. На Котлярова ссылается.
— С Котляровым Талый и был. На месте преступления. Сначала здесь, а потом они к пещерам пошли Петелина убивать.
— Есть еще люди, которые могут подтвердить алиби.
— Неужели Баштан? Не знаю его фамилию?
