Я невольно сглотнула. Да уж, перспектива вырисовывалась не очень приятная. Если вспомнить сказки про магов крови,то можно легко предугадать, что там будет дальше. Они не ведьмы, чтобы требовать отдать им любовь, не феи, которым нужен первенец. Маги крови гораздо опаснее. Им нужна твоя кровь, сама твоя жизнь. С другой стороны… разве не лучше умирать в спокойствии, зная, что разум чист и свободен от наваждений?
Частые мысли о смерти меня тоже беспокоили. Ничего хорошего от них ждать не приходилось. Как будто меня душили ими еще до того, как пришло время платить по счетам.
Поэтому я с головой ушла в работу, стараясь не думать ни о Корине, ни о Горроте. Кадеты, мои милые кадеты каждый раз преподносили невероятные сюрпризы. Пару раз нарвались на рефераты. Нет, мне хватило первой отработки, чтобы понять – это наказание скорее для меня, чем для них. Им-то что, сделают как сделают, а мне проведи анализ, оцени… Но зато дисциплина на практических и лабораторных стала просто невероятная. А ещё… мне принесли букет цветов!
Это был тёплый солнечный денёк из тех, которые можно принять за летний. Из приоткрытого окна тянуло свежестью, ароматом свежескошенной травы и чем-то неуловимо сладковатым, навевающим романтические мысли.
Мы с Еффертом закончили перемывать посуду. Как-то так вышло, что мы сдружились еще сильнее. Я помогала ему с бумажной работой, а он ловко очищал все мои стеклянные колбочки, причитая, что я гоняю старика. ? виной тому был декан, который никак не желал подписывать разрешение на использование мной магии хотя бы в учебном корпусе.
У-у-у! Горрот! Я отплачу тебе за всё! Скоро я закончу мои труды и принесу тебе план по переподготовке. Это будет хорошая, честная работа. И тогда… о, тогда я надену корсет, подаренный Хизи. Подойду к тебе и пырну в бок, чтобы собрать немного крови.
Впрочем, я отвлеклась. Я как раз закончила с уборкой в аудитории, когда в дверь постучали.
– Да-да, войдите, – разрешила я.
Но никто не заходил. Дверь не шелoхнулась.
– Опять бал-луются, - негодующе заметил Ефферт. - Посмотри, что там в коридоре, Элли.
Я кивнула. Мы давно перешли на “ты”,и это сделало мою работу по–настоящему комфортной. Я не испытывала никаких панибратских чувств по отношению к Ефферту, но стена отчуждения пала. Этo была маленькая победа!
А за дверью на полу лежал тот самый букет. Нежно-розовые пионы, для которых еще был не сезон, перевязанные белоснежной лентой. Ефферт подошёл со спины и цыкнул зубом.
– Ну это явно тебе, девочка моя. Я слишком стар для того, чтобы кадетки мне цветы приносили. Да и вообще, букеты – это бабское. Мне бы бутылочку вина… или стейк… – мечтательно добавил он, аккуратно переступая через букет. – Ну… Мы на сегодня закончили. Можешь идти отдыхать.
– Да, спасибо, – тихо ответила я, наклоняясь и поднимая неожиданный подарок.
Это было что-то невероятное! Аромат, нежность лепестков. Я снова почувствовала себя леди. Да чего уж там. Я и женщиной себя почувствовала. Такой, какими нас хотят видеть. Нежной, ранимой, хрупкой, чем-то похожей на эти самые пионы. Прижав букет к груди, я вышла из аудитории, закрыла дверь при помощи кольца и пошла
в сторону общежития.
Впереди еще много работы, но небольшая прогулка ещё никому не вредила! Меня провожали удивлёнными взглядами. Кадетки – с лёгкими нотками зависти, кадеты-первокурсники – с недоумением, что не им в голову пришла эта идея.
ГЛАВА 41
Что ни говори, а всякие приятные мелочи невероятно вдохновляют. Пусть букет пришлось поставить не в вазу, а в графин для питьевой воды, я чувствовала себя счастливой. И работа пошла гораздо быстрее. Нежный цветочный аромат о?ружал меня три дня, за которые я успела закончить план занятий для повышающих квалификацию.
В любой другой ситуации я бы с радостью побежала отчитываться о том, что вот, вот оно! Я доделала! Давайте посмотрим, может быть, нужно что-то поправить или доработать. Но не в этой. От одной мысли о том, что придётся снова столкнуться с Горротом фон Риотом, которого я успешно избегала столько дней, становилось дурно.
В прямом смысле слова. ?орло сдавливало невидимой удавкой, слюна становилась вязкой, а после и вовсе исчезала, так что начинало казаться, что во рту самая настоящая пустыня. Цветные пятна плясали перед глазами, руки тряслись,и тело болезненнo ныло. Почти как тогда, когда меня обнимал Корин. Но вместо сладкого предвкушения и азарта я ощущала усталость и стыд. Стыд за то, что я не могу совладать с собой! Это же просто глупость какая-то! Но ведь правы те, кто говорят, что мы – души, запертые в мешке из плоти и костей. И моя тюрьма доканывала меня постоянно.
Я всё же смогла зайти к декану после обеда.
Аэни сидела на своём месте и с упоением стучала по клавишам печатной машинки. Было в этом звуке что-то умиротворяющее. Тук-тук-тук-тук. Бдзынь! Тук-тук-тук. Бдзынь! Перенос каретки, новая строка.
– У вас назначено? – строго спросила меня ?эни, не поднимая глаз.
– К сожалению, нет. Но я буду благодарна, если вы потревожите господина декана и узнаете, может ли он меня принять.
