– Меньше чем за сто кусков я даже к двери не подойду, Анита. Кто-то возьмется за работу, и кто-то вполне умелый. Не такой, как я, но умелый.
– Какие-нибудь советы до того, как ты тут появишься?
– Я еще не дал ответа. Это их задержит. Когда я скажу “нет”, найти другого исполнителя времени не займет. В эту ночь тебе ничего не грозит. Радуйся своим выходным.
– Откуда ты знаешь, что у меня выходные?
– Крейг – очень словоохотливый секретарь. Очень предупредительный.
– Придется с ним насчет этого поговорить.
– Поговори.
– Ты уверен, что сегодня ночью киллера в городе не будет?
– Ни в чем нельзя быть уверенным в этой жизни, но я был бы недоволен, если бы клиент попытался нанять меня и отдал работу кому-то другому.
– И много клиентов ты потерял от собственной руки?
– Без комментариев.
– Итак, у меня последняя безопасная ночь, – вздохнула я.
– Вероятно, но все равно будь осторожна.
– А кто поставил на меня контракт?
– Не знаю, – ответил Эдуард.
– Как это – не знаешь? Ты же должен знать, чтобы получить плату.
– Я почти всегда работаю через посредников. Снижает шансы, что очередной клиент окажется копом.
– А как ты находишь заблудшего клиента, если он этого заслужит?
– Нахожу, но на это нужно время, Анита, а если у тебя на хвосте сидит по-настоящему профессиональный киллер, то именно его у тебя и нет.
– Как это утешает.
– Я не собирался утешать, – сказал Эдуард. – Ты знаешь кого-нибудь, кто настолько тебя ненавидит и имеет такие деньги?
Я минуту подумала.
– Нет. Почти все, кто подходит под эти признаки, уже мертвы.
– Хороший враг – мертвый враг?
– Ага.
– Дошли до меня слухи, что ты встречаешься с Принцем города. Это правда?
Я замялась. Оказывается, я стесняюсь признать это перед Эдуардом.
– Да, правда.
– Мне надо было услышать из твоих уст. – Я почти видела, как он покачивает головой. – Черт побери, Анита, ты же знаешь лучше всякого другого, что это значит.
– Знаю.
– А Ричарду ты дала отставку?
– Нет.
– И с каким монстром ты сегодня, с кровососом или сыроядцем?
– Не твое собачье дело, – ответила я.
– Отлично. Выбирай себе сегодня монстров по вкусу, Анита, и развлекайся. Завтра начнем пытаться выжить.
Он повесил трубку. Будь это кто другой, я бы сказала, что он сердится на меня за то, что я встречаюсь с вампиром. Нет, не сердится – разочарован. Это более точное слово.
Я тоже повесила трубку и несколько минут посидела, переваривая новости. Кто-то меня хочет убить. Ничего нового, но этот кто-то нанимает специалиста. Это было ново – никогда еще на меня не охотился профессионал. Я ждала, что меня охватит страх, но страха не было. Хотя, может, в каком-то смысле я и испугалась, но не так, как надо бы. Не в том дело, что я не верила, будто такое может случиться, – верила. И не в том, что за последний год со мной случилось столько такого, что я уже не могла бурно реагировать. Выскочи сейчас из шкафа убийца и начни стрелять, я бы с ним разобралась. Может быть, потом у меня и случился бы нервный приступ, хотя последнее время они у меня очень редки. Я частично очерствела, как боевой ветеран. Когда приходится воспринимать слишком много, человек просто перестает воспринимать. Я почти желала вот прямо сейчас испугаться. Страх сохраняет жизнь, безразличие – нет.
Где-то к завтрашнему дню кто-то внесет мое имя в список текущих дел. Забрать шмотки из химчистки, купить продукты, убить Аниту Блейк.
Вернувшись в гостиную, я встретилась взглядом с Ричардом. Я уже вроде бы готова ехать домой. Почему-то знание, что убийца рядом – или скоро будет рядом, – снизило очарование вечера.
– Что случилось? – спросил Ричард.
– Ничего, – ответила я. Знаю, знаю, я должна была ему сказать, но как сказать своему милому, что тебя пытаются убить? Уж точно не в гостиной, полной народу. Может, в машине.
– Да нет, случилось. У тебя между бровями напряглась кожа, как бывает, когда ты стараешься не хмуриться.
– Ничего нe напряглась.
Он погладил меня пальцем между глаз:
– Напряглась, напряглась.
– Нет, я говорю! – окрысилась я.
– А вот теперь ты хмуришься, – улыбнулся он и тут же посерьезнел. – Так что случилось?
Я вздохнула, шагнула к нему ближе – не ради нежных чувств, ради уединения. У вампиров невероятно острый слух, а я не хотела, чтобы Роберт знал. Он тут же проболтается Жан-Клоду. Если я захочу, чтобы Жан-Клод знал, я ему сама скажу.
– Звонил Эдуард.
– И что он хочет? – Ричард теперь тоже хмурился.
– Кто-то пытался его нанять убить меня.
На лице Ричарда изобразилось такое ошеломленное удивление, что трудно описать. Хорошо, что он стоял спиной к остальным гостям. Он закрыл рот, снова открыл и только после этого смог произнести:
– Я бы сказал: “ты шутишь”, только я знаю, что ты серьезно. Какие могут быть у кого бы то ни было причины хотеть твоей смерти?
– Полно есть народу, Ричард, которые хотели бы видеть меня мертвой, но ни у кого из них нет таких денег, которые поставлены на этот контракт.
– Как ты можешь говорить так спокойно?
– Если я закачу истерику, это чем-нибудь поможет?
Он покачал головой:
