– Я звонил в полицию, в отдел пожаров. – Голос его звучал приглушенно. – Никаких сведений о детях нет. Вы уверены, что девочка была там?
– Более или менее. Хотя поклясться, конечно, не могу, никого из этих людей я не знаю.
– Они собираются послать туда бригаду, прочесать руины. Может быть, найдут… останки. Хотят, чтобы и вы туда подъехали. Они с вами свяжутся. Вы будете на месте?
Я пообещала быть в пределах досягаемости или, в крайнем случае, узнавать по автоответчику, кто мне звонил. Медленно вешая телефонную трубку, я размышляла, что же сказать Сериз. Я открыла дверь, и в этот момент появилась Элина.
– Вики… Виктория, бедняжке Сериз нехорошо. Иди помоги мне.
Бедняжка Сериз забрызгала блевотиной весь мой стол на кухне.
Я принялась за уборку, а Элина вытирала ей лицо влажным полотенцем. Похоже, она наслаждалась этой сценой.
– Знаешь, это все шок, – приговаривала она. – Бедняжка так переживает за ребенка.
Я внимательно посмотрела на Сериз. Да нет, здесь не только шок.
– Ее надо показать врачу, – коротко сказала я. – Давай помоги мне ее одеть и свести к машине.
– Не надо врача, – хрипло проговорила Сериз. – Не пойду я ни к какому врачу.
– Пойдешь, – отрезала я. – Ты мне всю кухню заблевала. И я не собираюсь весь день ухаживать за тобой. Здесь тебе не общество женщин-одиночек.
– Нет! – завизжала Сериз. – Не пойду! Не надо врача!
– Может, и правда не надо, Вики, – драматическим шепотом произнесла Элина. – Видишь, она не хочет.
– Вижу, – отрезала я. – Одевай ее, а я подержу ей руки. И сделай одолжение, не называй меня Вики. Ты знаешь, я этого терпеть не могу.
– Знаю, голубка, знаю, – засуетилась Элина, – только забываю.
Трудно было поверить в такую забывчивость. Ведь Габриела постоянно напоминала, что меня назвали не в честь Виктора Эммануила [16].
Однако я не стала заострять на этом внимание – были проблемы поважнее.
Мы стали одевать Сериз, и я могла только порадоваться тому, что не стала нянькой у психически больных. Она отбивалась, брыкалась, визжала. Я была на пределе, хотя стараюсь держаться в хорошей форме. Она даже умудрилась до крови расцарапать мне левую руку своим длинным ногтем. Наконец мне удалось вцепиться в нее.
Элина оказалась на редкость плохой помощницей. Я чуть не сорвалась на крик, когда она наизнанку натянула на нее панталоны и только после пятнадцатиминутных трудов ухитрилась просунуть ее в юбку.
– Надень ей хотя бы туфли, – сказала я, запыхавшись, – а футболка пусть остается. И возьми ключи на столике в гостиной. Отопри вот эти замки.
Я долго билась, объясняя ей, какой ключ от какого замка. И чем больше я говорила, тем бестолковее становилась Элина. Каким-то чудом ей удалось все-таки справиться с замками меньше чем за час. За это время Сериз утихла; теперь она лежала на кухонном столе и негромко всхлипывала. Я взяла у Элины ключи, и мы вместе повели Сериз к двери.
– Захвати свою сумку, – сказала я Элине. – Как только доктор осмотрит Сериз, я отвезу тебя в гостиницу.
Теперь Элина попыталась сопротивляться, но чувство вины у меня прошло. Удерживая Сериз у стены, я повторила свое требование. Наконец тетка ринулась обратно в квартиру. Ее не было так долго, что я засомневалась: уж не попалась ли ей под руку бутылка виски? В конце концов она появилась, и все стало ясно. Душ принимала! Седые волосы намокли и висели слипшимися прядями, зато она была при полном макияже и даже довольно аккуратно накрашена, в первый раз за все время. В руке все тот же полиэтиленовый пакет, из которого свисает все та же фиолетовая ночная сорочка. Сорочка волочилась по полу, но Элина не обращала на это внимания.
Клиника Лотти Хершель находится примерно в трех милях от моего дома, на углу улиц Дэймен и Ирвинг-парк. В машине Сериз снова вырвало – измазала все заднее сиденье, – потом ее стала бить дрожь. Элина, наблюдая за ней с переднего сиденья, вся извертелась, подробно описывая мне ее состояние. Я готова была ее убить.
Подъехали к клинике. В маленькой приемной, раскрашенной в цвета африканского вельда, было, как всегда, полно детей всех возрастов. За порядком следила миссис Колтрейн, при этом она спокойно стучала на машинке и отвечала на телефонные звонки. Должно быть, Лотти нашла ее по какому-нибудь каталогу, предлагающему услуги старомодных бабушек – у миссис Колтрейн девять внуков и тугой пучок седых волос.
Увидев меня, она так и засияла.
– Мисс Варшавски! Как я рада вас видеть! Хотите поговорить с доктором Хершель?
– Да, и прямо сейчас. Там у меня в машине молодая женщина, ее рвет, похоже, шок. Спросите, пожалуйста, доктора Хершель, можно ли привести ее сюда.
Забыла сказать, миссис Колтрейн наотрез отказывается называть нас по имени, меня и Лотти; мы к этому уже привыкли и не сопротивляемся. Она передала мою просьбу через Кэрол Альварадо; через несколько минут Кэрол вернулась и помогла мне привести Сериз.
Сериз едва передвигала ноги, ее бил озноб, кожа была какого-то неживого, мучнистого цвета. Без нашей помощи она бы не устояла на ногах.
