Ивановой снился страшный сон. Она бежала по сумрачному лесу, ощущая на своём затылке тяжёлое, горячее, смердящее дыхание и слыша гулкие, бухающие шаги, как будто преследователь нёсся за спиной в больших резиновых сапогах. Наташка понимала, что через секунду он схватит её, зацепит за подол платья и повалит своим тяжёлым телом на корни деревьев, которые как змеи выползали из земли. Она уже не сможет вырваться, не сможет дышать и видеть. Гулкий звук шагов слился с ударами её сердца, которое замедляло свой ритм. Вдруг сон улетел, страх сковал тело, она боялась открыть глаза, пошевелиться и даже дышать, потому что почувствовала, что в комнате кто-то есть. Телевизор не работал. Наташка усиленно вслушивалась во все звуки, но почувствовала лишь лёгкий ветерок и какой-то далёкий, знакомый аромат. Она ясно вспомнила, что перед сном плотно закрыла балкон и шторы. Вдруг что-то мягкое легло на её лицо и прижалось неотвратимой тяжестью. Наташка не могла вздохнуть, и ужас сна превратился в ужас яви. Она заметалась, забрыкала ногами, но силы быстро покидали, разноцветные круги поплыли в голове от нехватки кислорода. Руки лихорадочно метались, неожиданно затронули чьи-то плечи. Она безуспешно пыталась оттолкнуться от нависшего тяжёлого тела. Пальцы шарили хаотично и вдруг нащупали на кровати холодный металл ножниц. Из последних сил она воткнула концы в мягкую плоть, потом ещё и ещё. Хватка немного ослабла, и Наташка услышала злое рычание. Ища спасения, тело перевернулось и свалилось с кровати на пол безвольным мешком. Девушка жадно вдыхала воздух и интуитивно, на коленях отползала дальше от опасного места, потом поднялась на ноги и на ощупь, в темноте заскочила в ванную комнату. Пот катился по лицу и спине, она наклонилась всем телом на дверь и закрылась на хлипкую щеколду, потом схватила ртом воздух, но только писк выдали голосовые связки. Сухой рот хватал воздух снова и снова, пока не вырвался голос и не начал биться по стенам, потолку и полу душной ванной комнаты. Она орала во всю глотку на английском, на русском, просто кричала лишь бы привлечь внимание. Через пару минут обессиленно замолкла, прилипла ухом к двери, прислушиваясь, что происходит с другой стороны и сначала ничего не могла толком разобрать из-за своего шумного дыхания. Стояла тишина. Ноги подкосились. Наташка в изнеможении села на пол и обхватила голову руками. Во что же она вляпалась и что теперь делать дальше?
– Хэлло мадам! С вами всё в порядке? Вы мешаете соседям спать! Я вызову полицию!
Кто-то осторожно стучал костяшками пальцев по косяку. Наташа с облегчением узнала голос портье, с которым встречалась почти каждый день на ресепшене. Она осторожно приоткрыла дверь из ванной, готовая каждую секунду завизжать. В комнате царила прежняя темнота, только распахнутые шторы колыхались от ночного ветерка. Огни ночного города тускло освещали разбросанную постель, перевёрнутый стул и на полу белела подушка. Наташка думала про себя, что вот этой подушкой убийца и хотел придушить. Она быстро включила свет и открыла входную дверь. Увидев знакомое лицо, затараторила, хватая портье за руку:
– Пожалуйста, помогите, меня кто-то пытался убить!
Лохматая, потная, почти безумная Иванова лихорадочно металась по комнате с мыслями о том, что надо срочно позвонить Ерину, только он мог помочь! Полицейский знал ситуацию с самого начала, а она слишком устала, чтоб рассказывать всё произошедшее другому полицейскому наряду. Кое-как под кроватью нашла телефон, но пластиковая коробка оказалась совершенно бесполезной и не подавала никаких признаков жизни. Наташка подключила мобильник на зарядку и обессилевшая села на кровать, вытянув ноги.
Пожилой турок без эмоций констатировал, что уже четыре часа утра. Жутко хотелось спать, и он не собирался долго разбираться с сумасшедшей русской, а тем более привлекать внимание полиции. Портье прошёлся по комнате, но ничего особенного не заметил: смятая постель, подушка на полу, единственное, что показалось подозрительным так это отсутствие небольшого квадратика стекла из переплёта балконной двери. Стекло стояло на балконе совершенно целое. Кто-то соскрёб замазку и выставил стекло наружу. Да только это могла сделать русская сумасшедшая туристка. В дешёвом пансионате кондиционирования не предусмотрено, а жара стоит выше тридцати, поэтому отсутствие стекла может расцениваться как нарушение правил проживания и только. Турок зевнул, и вяло предложил:
– Мадам, если хотите вы можете провести остаток ночи в служебной комнате, а утром решим, что нам делать. После обеда, кода выедут туристы можно переехать в другой номер, – пожилой мужчина повернулся к двери и буркнул через плечо. – Если найдутся свободные комнаты.
Наташку, несмотря на жару, начал колотить озноб. До сознания дошёл ужасный смысл происходящего. Она передёрнула плечами и с надеждой посмотрела на турка.
– Да хочу! Я не останусь здесь одна, мне страшно. Спасибо.