Захарченко подождал, когда женщина немного успокоится и спросил:
– Какое отчество у вашего сына?
– Александрович, мой муж тоже Александр, – она помолчала с минуту, вытерла слёзы и спросила, – а Славке уже сообщили, что он стал очень богат?
– Да. Сегодня утром он получил все подтверждающие документы. Вот моя визитная карточка, если что-то вспомните или сын появится – позвоните, пожалуйста. Мне просто необходимо с ним поговорить.
Как только Захарченко отошёл к машине затрещал телефон в кармане. Он увидел номер боевой подруги и быстро откликнулся:
– Да Светлана Петровна.
– Привет Ильич. Мы нашли второго танцора. Девчонки с кордебалета сказали, где он живёт! Мы поехали по адресу.
– Хорошо, а я отправляюсь к Петренко на квартиру, привезу его к тебе в управление там и поговорим.
Захарченко подумал, что Костик, скорее всего в доме родителей и не ошибся. Мать открыла дверь и всплеснула руками:
– Вы дадите моему мальчику покой! Несколько дней он находился в заточении, ему нужно отдохнуть.
– Может, вы позволите войти? – сделал шаг к двери Илья Ильич.
– О да, конечно, извините. Пока полиция искала сына, мы с отцом передумали всякие страшные мысли.
– Понимаю. Я могу поговорить с ним?
– Проходите на кухню, я позову его.
Зашёл Костик в мятых штанах с заспанным лицом. Он кивнул, прошёл к плите и, не поворачивая головы, спросил:
– Кофе хотите?
– Да, пожалуйста, только без сахара, – согласился полицейский.
Он незаметно рассматривал Петренко, пока тот суетился у плиты и думал:
«Красивый парень, в жизни выглядит гораздо лучше, чем на видео. В жестах, в манере говорить, в облике нет даже намёка к гомосексуальной принадлежности. И наоборот – мужественный и жёсткий. Что же за метаморфоза с ним произошла»?
– Почему вы не пошли в полицию, как только освободились?
Костик поставил дымящие чашки с кофе на стол и сел напротив.
– Я и сейчас не собираюсь идти и не желаю делать никаких заявлений.
– А напрасно. Следствию необходимы ваши показания. Вас и гражданку Иванову похитили и насильно удерживали против воли, подвергая жизнь опасности, а это уголовно наказуемое преступление. Мы должны найти и наказать того, кто это сделал.
– Если эта Иванова хочет пусть подаёт заявление, хоть на Папу Римского, а я не собираюсь. Всё равно вы никого не найдёте. Настоящий маньяк на свободе, а меня мусолите сколько времени своими подозрениями.
– Ну, подозрения с вас ещё не сняты! Вы сами должны рассказать, что произошло.
– Хорошо. Я вышел в магазин…
Все это Захарченко знал из рассказа Натальи Ивановой. Почти как известном фильме:
«Шёл, упал, очнулся, гипс!»
– Расскажите о своём коллеге и друге Славике, – резко поменял тему разговора полицейский.
– А что о нём рассказать?
Илья Ильич видел, что Костик не удивился и не растерялся, он вообще хорошо владел собой.
– Например, какие вас связывают отношения.
– Мы вместе работаем, иногда выпиваем. Я понимаю, на что вы намекаете, и скажу прямо – я не гей. А то, что девки из кордебалета болтают так это всё от того, что на них никто внимания не обращает. Таскают свои задницы по гастролям, никак не могут устроить личную жизнь.
– Но на гастролях вы жили в одном номере.
– А с кем я должен жить? Одноместный люкс только у «звезды» и директора. Славик чистоплотный достаточно умный, так же как и я любит футбол.
– Кто мог иметь возможность воспользоваться вашей картой? Может вы кому-то одалживали деньги?
– Скажу честно, я её и не прятал особенно, карта лежала в кошельке. Взять её мог кто угодно. Денег больших я там не держал, так на тряпки, выпивку и на рестораны. Я сто раз про это говорил!
– Вы знаете, где живёт ваш приятель?
– Понятия не имею, – искренне отозвался Костик, – мы дружили только на гастролях и на работе, а в московской жизни у меня другие интересы.
– А вы не замечали что-нибудь странное за вашим приятелем?
– Что, например? Не пьёт ли он человеческую кровь по ночам или не вырастают у него клыки с шерстью? Он обычный парень, о личной жизни я с ним беседы не вёл, не интересно. Мы вместе работали, пили пиво и болели за одну футбольную команду.