— Теперь понимаете, — усмехнулся Дима, — почему я к бабе Рае сразу после монастырей поехал? Такое дело запить надо хорошенько! А то вдруг святошей стану, попки женские пудрить разлюблю.
— Да, — в тон ему отозвалась я. — Не понимаю только, зачем вас туда понесло. Не за родительским же благословением?
— Нее, — со смешком отмахнулся Дмитрий, — боженька у них по-прежнему самый любимый ребенок в семье.
Он выдержал почти мхатовскую паузу перед следующей фразой:
— Но Слава к ним тоже зачем-то приезжал. К обоим. Недели две назад.
— Вот ты всегда так! — укоризненно вскинулась Зинаида. — Я ищу, ищу… раньше не мог сказать?
— Прятать не надо было, — парировал Дима. — Может, и искать не понадобилось бы.
У меня голова кругом пошла:
— И давно вы узнали, что он там был?
— Вчера буквально. — Дима и не думал оправдываться. И виноватым не выглядел. — Узнал бы раньше, поехал бы раньше.
— Кто тебе сказал? — Зинаида подалась вперед, локти на стол, взглядом так и впилась в лицо брата.
— Я по его бумагам догадался.
— Я все его бумаги просматривала! — заволновалась Зинаида. — Из тарасовской квартиры забрала, из московской, ездила в Петергоф…
— В Петергофе квартиру попросили освободить на прошлой неделе. Издательство не стало ее дальше за Славой удерживать. Я в Москву все его вещи забрал, — пояснил Дима.
— Сволочи, хоть бы сообщили! Я Славин агент, между прочим! Он им столько денег заработал! — Она вскочила, энергично прошлась по кухне из конца в конец. — Все, разберемся с этой книгой — и к черту эту «Корону», к черту!
— Зин, договорить-то дай, — тихо попросил Дима.
— Ладно, все, я спокойна. Я спокойна. — Обратно Зинаида не села, так и застыла возле кухонной тумбы, сложив руки на груди. — Ну?
— Знаешь, — протянул Дима, — ему все-таки было от чего бежать. Я считаю, что ты ему с этим контрактом сделала чуть-чуть каторгу. Я же сказал — чуть-чуть! И я исходил из того, что, если бы он сам спрятался, он бы, наверное, хотел, чтобы я знал, где он. Дал бы подсказку.
— До нынешней книги его все устраивало, — не удержалась Зина.
— Потому я и решил просмотреть его самые свежие бумаги. Связанные с «Лесным ужасом». Уже каждую запятую проверил и тут думаю: а может, я не так смотрю? Помнишь, мы в детстве в секретные письма играли? Чтоб предки про наши секреты не догадались?
— Помню. — Зинаида улыбнулась. — «Письма Штирлица», мы так их называли. Три способа, кажется?
— Ага. «Колонка», «Слова в начале» и «Окошечко». Я вначале «Окошечко» попробовал. У Славки это был самый любимый метод. Даже трафарет его любимый помню. У меня есть копия черновика «Лесного ужаса» — только не пали меня перед этими жлобами из «Короны», ок? Копия совсем старая. — Дима вдруг отвлекся и повернулся ко мне: — Понимаешь, что за «Окошечко»?
— Да, вроде бы, — отозвалась я. — Лист бумаги, в нем прямоугольные прорези, они же окошки. Кладешь лист с прорезями на чистый лист. В окошки вписываешь секретный текст. Потом лист с прорезями убираешь, а на листе с секретным текстом…
— …заполняешь оставшееся место другим текстом. Чтобы посторонний не знал, на что обратить внимание, — подхватила Зина. — У нас у троих были одинаковые трафареты. И чистые листки одинакового размера.
— Прямо какой-то «Код да Винчи», — оценила я. — И как, помогло?
— «Окошечко» не сработало. — Дима покачал головой. — Эх, сейчас бы лучше все на самой рукописи наглядно показать. У меня тут в Тарасове съемная хата, все вещи в ней остались.
— У меня есть, забыл? То, что он присылал. — Зинаида вышла и вернулась с распечаткой. — Слава, когда с черновиков набирал, мало что менял.
Дима подскочил и быстро расчистил стол от посуды. Обратно не сел, начал раскладывать листы.
— Один, два, три… — бубнил он. — Ага, все шесть глав на месте. Вот, смотрите. Он совместил и «Колонку», и «Слова в начале». Первый метод — когда на каждой странице первые буквы красных строк складываются в слова. А потом в предложения. А «Слова в начале» — это когда в начале каждой главы берешь первое слово первого предложения. И эти слова тоже складываются в предложение. Карандаш есть?
Зина протянула ему ручку:
— Черкай так. И давай без лекций, просто покажи.
— Ага… смотрите, вот что тут у нас.
Он быстро подчеркнул первые слова — по одному в начале каждой главы. И написал их на последней странице распечатки. Получилось: «Я еду монастырь родителям середина лета».
— Очень расплывчато, — скептически заметила я.
— Но указаны место и цель визита, — возразила задумавшаяся Зина.
Она не дала брату показать дальше; грузно опустилась за стол, перехватила ручку и рукопись; зашелестела страницами, просматривая и очень быстро выписывая по первой букве из каждого абзаца.
Я же подумала, что…
— Он планировал это заранее, — вслух предположила я. — Как только сел за новую книгу.
— Я бы не удивился.
— На всякого мудреца довольно простоты. — Зина закончила возню с бумагами. Но не давала смотреть на получившийся текст и на рукопись, держала листки так, чтобы брат не подсмотрел.
— Что у тебя, Дима, получилось по его черновикам?
— Думаешь, я с ним в сговоре? — усмехнулся тот.
