– Да это как с проволочным телефоном, – сказала уже почти наша Лина. – Или как правильно: проволочный телефон? Как-то ненатурально звучит. Но ладно. В общем, представь, что тебе нужно позвонить. Но у тебя есть только камень. И где-то там, куда тебе нужно позвонить, тоже есть камень. И это – один и тот же камень. Фактически, камень становится как телефонная будка – были раньше такие телефонные будки, которые работали и на входящие звонки тоже. Можно было туда позвонить – и тогда из одиноко стоящей на углу телефонной будки раздавался звонок! Так вот, камень – это будка. Ты не можешь позвонить через камень – как не можешь позвонить при помощи будки. Нужно вначале войти в нее. И уже там набрать номер. Причем – это тоже важно – нужный номер.
– А как попасть в будку в прошлом? – спросила я. – Если я хочу попасть в будку в прошлом, в камень в прошлом, что конкретно я должна сделать?
– В целом – почти ничего, если понять и осознать, что будка в прошлом и будка в настоящем – это линейно расположенные и равнозначно актуальные состояния будки. Нет разницы между будкой в 1979-м и будкой в 1992-м, разве что вторая, наверное, вся обшарпанная и в ней насрано. Телефонный автомат в них висит один и тот же. И номер у него тот же самый. Просто в 79-м ты позвонишь только в 79-й. А в 1992-м позвонишь только в 1992-й.
– Но если я хочу конкретно в 1992-й, в конкретный месяц и число? Как это делается?
– Да никак оно не делается специально! – объяснила практически навсегда наша Лина. – Когда ты понимаешь, что все эти состояния будки за каждый конкретный месяц и число одновременны и равнозначны, ты просто подключаешься к тому контексту, где их равнозначность и одновременность – это аксиома. И тогда у тебя этот вопрос вообще не возникнет. Точно так же, как у тебя не может возникнуть вопрос, как мне выйти из этого домика через дверь. Вот же дверь – открываешь ее и выходишь.
Лина-2 для наглядности подошла к двери и открыла ее. Один из котов тут же выскользнул наружу.
– Ой, десять стало, ноги ломит, – отозвалась бабка. – Мышь поганую снова принесет, мышь поганую сладкую, ой, беда.
– У тебя не возникает вопроса, где дверь и как ее найти, если ты уже подключена к контексту, в котором эта дверь – сама собой разумеющаяся штука, выход, метафора выхода, код, что угодно. То же самое и с телефонными будками, камнями, ящичками (я нехорошо посмотрела на Лину-2: какими именно ящичками, Лина?
– Откуда ты это знаешь? – спросила Лина-1.
Лина вытянула руку и показала тонким длинным указательным пальцем на кактус, стоящий на подоконнике.
– Выменяла на кота.
Оригинал кактуса – если уместно так говорить, ведь этот кактус и был оригинальным – стоял на подоконнике в кабинете директора по маркетингу и коммуникации музыкальной школы. Именно в этот кабинет регулярно заходила рыжая девушка с седыми прядями: приносила отчеты, садилась, молчала, пока директор спутанно отчитывал ее, сально глядя куда-то в область ее тонкой, синеватой шеи. Девушка смотрела на кактус, наполняя его своим ужасом и отчаянием. Потом, когда она умерла от совиного гриппа и ее дубликат активировали, спустя некоторое время этот кактус ужаса оказался на ее собственном подоконнике. Особой любви к нему девушка не испытывала, поэтому обменяла на аукционе на кота.
– Фактически я ее обманула, – сказала Лина. – Кота признали объективной вещью, потому что бабка его слезами облила в своей клеточке, тут самый бездушный поверит. На самом деле кот – дубликат. Следовательно, особой радости ей он не доставит. Более того – странно, что он до сих пор не сбежал. Скоро сбежит. Я уже седьмой раз кота вымениваю на вещь, и кот всегда возвращается – день, два, ну, неделя максимум. Умный кот, просто отличный. Да, неприятно обманывать людей – тем более после этой истории с кактусом. Но мне нужны вещи.
– Это она тебе рассказала про кактус и всю свою жизнь? – спросила я. – Когда она успела?
– Не рассказывала она мне ничего, – ответила Лина. – Я сама все узнала. Про совиный грипп и дату смерти посмотрела в аукционных архивах, там же есть данные всех участников. А почему посмотрела – потому что кактус этот, мать его.
