V начала сипеть, хватаясь за горло. Упала с кресла, изо рта у нее еще активнее пошла пена, она стала размазывать ее по паркету мелкими швейными движениями тоненьких бледных пальцев. А. в оторопи смотрел на нее. По телу V пробежала волна, еще волна. Она вдохнула всей грудью – резко, страшно, с каким-то консервным нехорошим звуком, будто рвется под ножом раздутая жестяная банка.
– Помоги же ей! – закричала жена.
А. не мог сдвинуться с места – он смотрел на V, смотрел и смотрел. Он столько раз в юности представлял себе ее смерть, что теперь не мог понять, что происходит – пантомима памяти или что-то более зловещее и неназываемое.
V затихла. В кухню вбежал муж бывшей жены-вдовы – видимо, его испугали крики. Присел около V, схватил ее за птичье прозрачное запястье.
– Она же мертвая, – тихо сказал он. – Что вы с ней сделали?
– Она не может быть мертвая, – сказала жена-вдова. – Мертвые не умирают.
А. молчал.
Он не знал, что сказать, и боялся, что все, сказанное им, будет использовано против него.
После небольшого и уже довольно бессмысленного разговора А. попрощался с женой-вдовой и ее мужем (он был уверен, что больше никогда с ними не увидится), завернул мертвую V в отнятое у жены старое подарочное одеяло-гобелен с дотошно вышитым на нем каталогом НЛО, являвшихся американским летчикам в шестидесятых, и поехал хоронить ее у озера, в котором они еще два дня назад купались, когда были, наверное, счастливы. Несмотря на то что одного из них не существовало.
– Ночью. Я собственноручно. Хоронил. Человека. Мою первую любовь. Девушку, которую я, скорее всего, полностью выдумал. С одной стороны, сам виноват. Сам выдумал – сам и хорони. А с другой – я закапывал собственное воспоминание. Собственную юность. Собственную жизнь. Мою мертвую память. И когда я закопал ее, и прикатил из леса небольшой музейный валун, и поставил его на могилу, то окончательно понял: ее никогда не существовало, этой девочки. Вообще не было этого человека. А теперь он возник здесь, среди нас, – живой, из плоти и крови. Во всяком случае, воспринимался этот человек именно так – и умер в таком же качестве, как человек из плоти и крови. Ты понимаешь, что случилось?
Мне срочно понадобилось деревянное кресло-качалка – в этой истории присутствовало все, чтобы я была не в силах ее выдержать.
– Не понимаешь? Когда я ее закопал, я вернулся домой весь черный. Стал пить. Каждый день сидел в баре. Чувствовал невероятную вину перед ней. Подружился с С. – думал хотя бы через него загладить. Ведь он тоже… из этих. Но не так, не так. Всего этого не должен человек переживать.
– Я понимаю, что тебе больно, – сказала я.
– Да не я, не я! – стиснул зубы А. –
– Мне это все трудно осмыслить, – сказала я. – Я хочу назад в собаку и больше никогда не возвращаться. Я не понимаю, что это все значит.
– Видимо, это началось, когда нам отключили интернет и замкнули нас на нас же самих. Теперь нейрозомби могут возникать не просто от коллективной памяти о случившемся. Они появляются даже из ложных воспоминаний. Понимаешь, что это значит?
– Мы умеем создавать новых людей, которых никогда не было?
– Вроде того, – подтвердил А. – Бог – это память. Потому что теперь наша память создает новых людей. Даже если они не совсем люди. Если они уверены, что они люди, – то они люди.
– Я сейчас сама умру, – сказала я А. – И ты будешь по очереди хоронить всех своих женщин.
– Ужасная херня происходит, – ответил А. – Не будь эгоисткой. Не думай про себя. У нас тут скоро могут начать плодиться литературные персонажи и множество Куртов Кобейнов с Джонами Леннонами. Если все это как-то не отрегулировать и не остановить вовремя.
– Я пойду полежу, – сказала я. – Мне срочно надо прилечь.
Сделала несколько шагов в глубину леса и легла на мокрую холодную землю. Спину свело медленной судорогой. Мимо меня по тьме прошелестел еж и лизнул мне указательный палец – половину ее имени, половину ее имени.
К конференции по постреволюционной нейрохонтологии я готовилась серьезно – хотя не так серьезно, как думал муж. Всякий раз, когда я сбегала пообщаться с А., я оправдывалась – мчу готовиться! круглый стол, мини-конференция, живая библиотека! с книгами и материалами сейчас труба: пока мы отключены от большого человеческого интернета, мы можем полагаться лишь на контекст с его невообразимым количеством мусора!
