– Нет, – ответила Марина с такой же натянутой улыбкой, – я свободна до завтра. У нас сегодня отдых.
– Хорош отдых, – передразнил ее Александр.
А Марина вдруг подумала, что Бондарович, наверное, один из субъектов, которые вечно крутятся вокруг казино. Она всю свою жизнь провела среди таких людей и теперь не могла себе представить, что возле нее оказался человек из другого социального круга.
– Какая у тебя кличка? – спросила она.
– А что, обязательно должна быть кличка?
– Да, первое имя дают родители, и оно ровным счетом ничего не говорит о человеке. А кличку еще надо заслужить. Это награда...
– Или наказание, – уточнил Бондарович.
– Так какая у тебя кличка?
– Есть несколько, – усмехнулся Банда.
– Назови ту, которая тебе нравится.
– А что ты с ней будешь делать?
– Запомню.
– Для коллекции?
– Да.
– Можно подумать?
– Валяй, – развязно бросила Марина, доставая сигарету. Бондарович щелкнул зажигалкой.
– "Конченный", – наконец ответил Бондарович.
"Да, – подумал он, – я и впрямь отношусь к категории людей, для которых кличка значит больше, чем имя. Марина просто напомнила мне об этом, чтобы не слишком зазнавался".
– Конченный, – как бы пробуя слово на вкус, повторила Богданова. Банде показалось, что прозвище ей не понравилось.
– Да, Конченный, – раздраженно произнес он, – кличка такая.
Банде уже начала немного надоедать словоохотливость спутницы.
– А почему именно такая? – Марина, казалось, не чувствовала его раздражения. – Она ведь должна означать что-то, да?
– Потому что я курю много, вот почему, – сказал Банда зло, – и еще пью. Из-за этого и ослеп. На один глаз – он у меня стеклянный, но когда смотрю этим глазом на цель, то никогда не промахиваюсь. Как так получается, и сам в толк не возьму до сих пор.
– Куришь и пьешь? – она вдруг рассмеялась. – Не верю. Ты мало куришь и мало пьешь. Я точно знаю.
– Откуда?
– Сразу видно.
– Особенно по нашему первому знакомству Я тогда не пил, не курил и к женщинам был равнодушен.
– Это теперь ты к женщинам равнодушен, – Марина уже чувствовала себя раскованно. Одной рукой она то и дело подносила сигарету ко рту, второй крепко сжимала руль.
– Ах вот как! Видно, значит, со стороны.
Банда смотрел на беззаботно смеющуюся Марину и чувствовал, как раздражение, охватившее его, постепенно проходит. В этой бывшей официантке странным образом сочетались наивность и здоровый практицизм, причем ни то, ни другое не являлось наигранным. Марина и в самом деле была такой: наивной и одновременно деловой.
– Что ж, ты права, я тебя обманул. Моя настоящая кличка – Банда.
– Вот это похоже на правду.
Марина все смеялась и смеялась. Сначала Александр смотрел на нее с угрюмым недоумением, но постепенно тоже начал улыбаться и наконец захохотал, заглушив ее смех. Они мчались в неизвестность вслед за автомобилем, увозившим от них человека, покушавшегося на Артема, и смеялись, хохотали до изнеможения. Банда не узнавал самого себя. Обычно такой серьезный и замкнутый, он вновь чувствовал вкус жизни, которая продолжалась независимо от того, что с ним происходило.
Из аэропорта "форд" поехал в сам город. Марина по-прежнему сидела за рулем "фольксвагена", Бондарович рядом с ней. Чем дольше они ездили, тем больше недоумевал Банда. Он-то думал, что машина заберет парня из аэропорта и где-то его высадит, а он, Александр, вовремя окажется в этом месте и все у парня узнает. Но Банда ошибся. Парень из микроавтобуса не вышел. "Форд" ездил по городу, останавливался в разных местах, одни люди выходили из него, другие входили, но парень не показывался.
Банде даже показалось, что он каким-то чудом проглядел момент, когда парень покинул микроавтобус, или спутал на одном из перекрестков похожие машины. Парень как будто испарился из "форда" – не выходил ни поесть, ни по другим нуждам.
Теперь Банда ездил за микроавтобусом только из упрямства – взявшись за дело, он просто не мог бросить его, не доведя до конца. Однако в душе он уже разуверился в успехе всей этой езды.
Постепенно Банда почувствовал, что невыносимо устал, колеся столько времени по улицам не такого уж и большого города. Он исподтишка покосился на Марину, подумав о том, насколько же тогда должна была устать она.
Однако Марина бодрилась, как могла. Почувствовав, что Бондарович смотрит на нее, она расправила плечи и улыбнулась ему широкой профессиональной улыбкой.
– Ну что? – спросил Банда. – Что будем делать? Может, захватим этот автобус? Возьмем его штурмом!
– Захватим? – переспросила Марина.
– А что тут такого?
– Но тогда мы не узнаем, куда они все-таки ехали. А точнее, откуда выехали, – рассудительно возразила Марина. – Тогда все пойдет насмарку.
"Однако она понимает все с полуслова, – не переставал удивляться своей спутнице Бондарович. – Я даже словом не обмолвился, а она уже знает, что мне не парень нужен, а его покровители, что мне нужен его маршрут – начало и конец. Да, работа за стойкой кого угодно научит проницательности".
– А если мы спутали автобус? – произнес Банда, высказав наконец свои опасения.
