Конец истории напоминает античную трагедию. Робер Кристофф описал эти события в его «Истории Сансонов»:
«Трагическое воспоминание, ужасное стечение обстоятельств, печальный день настал. Прибыв на Гревскую площадь, Лалли-Толландаль взошел на эшафот, поддерживаемый двумя Сансонами, молодым Шарлем-Анри и его отцом Жаном-Батистом, который не был еще стариком, немощным его сделала болезнь. Мышцы утратили силу, ноги ослабели, болели почки. На эшафоте Лалли-Толландаль уставился на Жана-Батиста Сансона, как будто хотел ему сказать: «Вспомни о своем обещании». Пока слуга подносил палачу стул, тот, засучивая рукава, сказал осужденному: «В нашем возрасте, господин граф, убивать уже невозможно, можно лишь умирать. Вот мой сын, — добавил он, указывая на Шарля-Анри, — он сдержит слово, данное отцом».
Осужденный поблагодарил кивком головы. Но молодой Шарль-Анри Сансон еще ни разу не казнил дворянина и не умел управляться с тяжелым мечом. Два дня накануне казни он тренировался на манекенах. Для этого случая отец приказал изготовить более крепкий и острый по сравнению с прежним меч.
«А теперь рубите!» — закричал граф. Шарль-Анри поднял меч и, сделав три оборота в воздухе, обрушил его на шею старика. В этот миг его длинные седые волосы развязались, и лезвие меча скользнуло по ним, разбив осужденному челюсть. Лалли-Толландаль упал, но тотчас же поднялся и снова встал на колени. Огромная толпа взорвалась, посыпались оскорбления и угрозы. Один из слуг схватил осужденного за уши и приказал другим перепилить затылок зазубренным от предыдущего удара лезвием.
Шарль-Анри Сансон протянул оружие, и бесчеловечная операция началась. Море народа, окружавшее эшафот, всколыхнулось. Лучники встали на изготовку.
Тогда старый Жан-Батист Сансон, к которому возвратилась сила, которую он считал безвозвратно ушедшей, вскочил и подбежал к пилившему шею подручному и вырвал у него меч. В его исхудавших руках меч просвистел, и окровавленная голова графа Лалли-Толландаля покатилась на эшафот. Жан-Батист Сансон без сил рухнул рядом».
Во Франции обезглавливание мечом исчезло после революции, когда придумали новый способ лишать человека головы. Однако в некоторых немецких княжествах обезглавливание топором практиковали вплоть до первой половины XIX века, а потом снова обратились к этому методу при Третьем рейхе.
В наше время в трех странах по-прежнему применяют обезглавливание саблей: Катар, Северный Йемен (здесь также расстреливают) и Саудовская Аравия. В последней не существует ни уголовного, ни процессуального кодекса, а действуют законы шариата. Если речь идет о преступлении, не описанном ни в одном из шести классических трудов ханбалитов, юристы обращаются к текстам других школ исламского права.
Дополнениями к закону служат издаваемые королем декреты и постановления. В Саудовской Аравии в период между 1981 и 1989 годами провели триста одиннадцать публичных казней. Они проходили в главных городах королевства: в Мекке, Рияде, Медине, Дамане, Хайяле, Табуке, чаще всего на площади напротив дворца губернатора провинции.
Иногда казни проводят в нескольких городах одновременно. Так, шестьдесят три человека, напавшие на главную мечеть Мекки, были разделены на восемь групп и казнены публично в один и тот же день в восьми городах королевства.
Напомним о публичной казни в Джедде в 1980 году одной из дочерей короля Халеда: ее приговорили к забиванию камнями за супружескую измену, одновременно на той же площади ее любовника обезглавили саблей.
Казнь сняли скрытой камерой и показали на одном из английских каналов, вызвав гнев королевских властей, так что английскому Министерству иностранных дел пришлось приносить официальные извинения. Как будто Саудовская Аравия не гордится своим «сабельным» правосудием.
Многие историки считают, что первые машины по отрубанию голов появились в Персии.
Во французском городе Лиме (департамент Эн) археологи обнаружили кремневый нож огромных размеров. Он считается примитивной гильотиной каменного века, которая, возможно, служила для обезглавливания животных.
