— Мы туда наведывались как раз перед последним походом. — Он запнулся и недолго помолчал, играя желваками. — Кадет, Пила и я. Трупы во дворе не считали, но это что-то запредельное… Я столько зомби в одном месте ни разу не видел. К магазину даже близко подойти не смог, стены фонят так, что я еще в пяти метрах весь завтрак выблевал.
— В каком смысле «фонят»? — не понял Гарин.
— У меня повышенная пси-чувствительность. Контролеров приходится за версту обходить. Хотя они мне ничего особенного сделать не могут, но тошнит от них, как от тухлой колбасы. Что-то вроде аллергии. Так вот, после той бойни вокруг вашего книжного аж звон в ушах стоит, настолько там все заражено.
— Интересно… — Вернувшийся с кухни Столяров застыл в дверях, глядя на Штиля. — Не повезло тебе, сталкер. Оставайся с нами, — добавил он торопливо и, как показалось Гарину, излишне настойчиво.
— Думаю, мне из Зоны уходить надо, — сказал Штиль.
— А ты не думай, — прищурился Михаил. — Чем корить себя за трусость до конца дней, лучше отомстить за товарищей. Возможность такая у тебя будет, гарантирую.
— В этом я не сомневаюсь. Только кому тут мстить? Зомбированным? Их и без меня укантовало так, что дальше некуда.
— Вот с теми, кто укантовал, и нужно разобраться. — Столяров начальственно оглядел комнату. — Мы уже определились, что у нас, голосование или решение командира?.. Ясно, — сказал он, не дождавшись ответа. — Значит, так: Зеро как наименее уставший идет по квартирам, ищет кровати. Стулья тоже нужны, и пара столов не помешает. Запоминай, где что найдешь, потом вместе дотащим. Остальным отбой до вечера. Отбой, я сказал! — рявкнул он и, неожиданно рассмеявшись, добавил: — Кто за, кто против? Приняли единогласно.
К собакам Гарин всегда относился нейтрально: лишь бы не тявкали за стенкой, не гадили у подъезда и не хватали за ноги. В Зоне он понял, как люто, как искренне можно ненавидеть этих тварей. Днем они надоедали своим бесконечным, сварливым, ничем не оправданным лаем, но это было еще полбеды. Ночью собаки принимались выть. Это так царапало нервы, что хотелось перерезать себе горло.
— Их надо убивать уже только за это, — сказал Сахалин. — Даже если бы они стерегли дома и пасли гусей, оно бы того не стоило. Стрелять, как бешеных…
— …собак, — поддержал Штиль. — Но мы, надеюсь, идем не за этим?
— Нет, — отозвался Столяров. — Вообще не вижу смысла в тупом отстреле мутантов. А путь, кстати, у нас неблизкий.
— Вот ты порадовал… — вякнул Зеро. — Куда хоть направляемся-то?
— Предлагаю прогуляться до кинотеатра.
— Мимо КБО? — встрепенулся Штиль.
— Приключения нам не нужны, — успокоил Михаил. — Все обойдем стороной — и КБО, и госпиталь. Топаем дворами. Вот только школу, наверно, придется пройти, не кружить же из-за нее лишний час.
— Ты, похоже, весь город знаешь, — заметил Штиль. Столяров промолчал.
— Зачем к кинотеатру-то переться? — не выдержал Порох.
— Хочу посмотреть на речной порт. Может, в кафе зайдем, если будет открыто, — странно схохмил Столяров.
Все, кроме Гарина, пропустили шутку мимо ушей, и только Олег всерьез заволновался. Просто потому, что успел узнать напарника довольно близко: шутить у Михаила, как правило, не получалось. Шли всемером, сидеть в квартире никто не пожелал, хотя Столяров и выбора никому не оставил. Как только стемнело, скомандовал «Подъем!», и сталкеры, такие разные и норовистые люди, без пререканий собрались на вылазку. Что-то подсказывало им: в отряде у Столярова прожить удастся дольше, чем порознь. Как вышло, что Михаил стал командиром, никто не задумывался. Это было его место, вот и всё.
Звезды в чистом небе горели так ярко, словно пытались компенсировать дневную хмарь и постоянные дожди. Дорогу было видно прекрасно, и фонарики никто не включал, чтобы лишний раз не привлекать внимание мутантов.
Обогнув прачечную и следующий за ней дом, группа оказалась на проспекте Дружбы Народов. Дорогу перебегали по одному, остальные «секли поляну», по выражению многомудрого Пороха. Таким образом, заведомо опасное открытое пространство удалось преодолеть меньше чем за минуту и притом без особого риска. Все окончательно убедились, что время сталкерских троек ушло в прошлое.
Луна высвечивала проспект на сотни метров вокруг, и, чтобы не подставляться, группа вновь углубилась во дворы. До территории школы добрались на удивление быстро.
— Тишь-то какая! — восхищенно прошептал Зеро. — Тишь да глушь. У нас в Печатниках и то пожестче обстановочка. Бывало, выйдет мужик ночью за сигаретами, а вернется через неделю на костылях.
— Печатники — это что? — поинтересовался Батон.
— Печатники — это не «что», а «где». В Москве, дружище, в Москве.
— Ну ни фига себе ты заблудился!
— Да, вот такие дела…
— Но школы-то у вас точно не такие, — сказал Михаил.
