— Сейчас… — Столяров приладил фонарик на ствол автомата и поводил лучом из стороны в сторону. — Кажется… Вон он! Ты видел? Пробежал… Что за жирный хрен в плаще? Безногий, что ли?
— Он не безногий, он маленький. Это бюрер, — спокойно сказал Гарин. — Попробуй поймать его ещё раз. Мне нужно видеть…
— Попробую. Ты только побыстрей с ним. Я карликов с детства недолюбливаю. Сейчас я его, как таракана…
Свет фонарика погас, а когда чуткое ухо Михаила уловило едва различимый шорох, зажёгся вновь, безошибочно выхватив на фоне бетонной стены кряжистую фигуру в чёрном плаще-балахоне. Оказавшись в круге яркого света, карлик заметался, выбирая между кучей щебня и большим деревянным ящиком, а когда понял, что оба укрытия одинаково недостижимы, медленно повёрнулся лицом к противнику. Из-под надвинутого на лицо капюшона показался непропорционально большой нос и сморщенные губы.
«Ну же! — подумал Олег, обращаясь то ли к самому себе, то ли к «венцу». — Что же ты!»
Тишина. Ни проблеска, ни звука. Вакуум.
Сморщенные губы сложились в кривую усмешку. Бюрер развёл в стороны руки, спрятанные в широких, достававших до пола рукавах. Деревянный ящик, лежавший в трёх метрах от него, медленно поднялся и повис в воздухе, покачиваясь, как поплавок на водной ряби.
— Он безмозглый! — осенило Гарина. — Бюрер — телекинетик, панактивность нулевая. Я ничего не смогу. Стреляй, Миша! Стреляй же!
— Да я пытаюсь, — прорычал Столяров, сражаясь с затвором автомата. — Что-то заклинило.
— Тогда падай! — скомандовал Олег и сам рухнул на землю.
Михаил выполнил команду, и прогнивший ящик, пущенный со скоростью пушечного ядра, промчался у них над головами и с громким треском разлетелся на щепки, ударившись о ствол сосны.
— Твою мать! — выругался Столяров. — Вот же сейчас всё работает!
Он дослал патрон в патронник, приподнялся на локте… и снова упал, спасаясь от очереди летящих в лицо мелких камешков.
— Эта тварь когда-нибудь выдыхается? — спросил Михаил, повернувшись к Олегу.
— Очень на это надеюсь, — искренне ответил тот.
Переждав ещё три щебневых атаки, Столяров перекатился в сторону и там, под прикрытием куста смородины, снова попытался подняться. Ему удалось встать на одно колено и сделать выстрел, но даже Гарину было видно, что пуля прошла мимо цели. Настолько мимо, что для стрелка такого уровня это было непростительно.
— Он дёрнул меня! Реально! За ствол! — возмутился Михаил. — Вот же урод… Эй, куда!
Автомат, выбитый у него из рук гравитационным импульсом, улетел по следам деревянного ящика и запутался в кроне сосны.
— Вот скотина! — прошипел Столяров и вытащил нож. Он выждал пару мгновений, проверяя, не отнимет ли бюрер оружие и не вывернет ли его вместе с рукой. Но, видимо, нож в представлении коротышки не являлся серьёзной угрозой. А может, был слишком мелкой целью для приложения телекинетических сил. — Ну, погоди, карлик! Куда ж ты побежал-то, а? Какой прыткий! Олег, жди здесь, — бросил он и не спеша двинулся за улепётывающим со всех ног бюрером.
Гарин не ответил. Он и вопроса-то не услышал. За несколько секунд до бегства бюрер устроил прощальный залп, подняв и бросив в людей все предметы, которые ещё оставались в подвале. Олега ударило по голове пустой алюминиевой канистрой. Впрочем, ему самому показалось, что это была как минимум чугунная наковальня.
Первым, что почувствовал Гарин, когда сознание начало постепенно, мелкими порциями возвращаться к нему, было прикосновение чужих пальцев. Они сноровисто расстегнули пуговицы на куртке, видимо, чтобы облегчить доступ кислорода в лёгкие, пробежались по запястьям, вероятно, проверяя пульс, и зачем-то потянули пряжку брючного ремня, что, по мнению Олега, было уже лишним.
Он открыл глаза и увидел прямо над собой Луну. Она была непривычно близкой, а вместо очертаний песчаных морей её поверхность украшали пухлые и чуть вывернутые, как у псевдоплоти, губы, маленький нос и два ярко блестящих глаза.
— Тихо, тихо, тихо… — ласково прошептала Луна. — Зачем проснулся, маленький? Поспи ещё.
«И то верно», — подумал Олег и закрыл глаза. Равнодушно, словно продолжение сна, воспринимал он то, как чужие руки шарят по его телу, один за другим выворачивая карманы. Только когда с головы начали стаскивать «венец», Гарин слабо пошевелился и попросил:
— Оставь! Моё…
— Тс-с-с! — сказали ему. — Тихо, сладкий мой. Не надо говорить. Болит головка-то? Ничего. Сейчас мы снимем противную штуковину, и головка пройдёт.
Сопротивляться ласковому голосу не было никакой возможности. Тем более что без «венца» голова действительно болела не так сильно.
— Вот так, вот и умничка. Зачем такому красивому мальчику такая некрасивая штука? Незачем она ему. Штуковину возьмёт дядя, а ты спи, родной, отдыхай.
Дядя?! Там, где не помог даже инстинкт самосохранения, на выручку пришло обычное удивление. Какой ещё дядя! Олег был уверен, что Луна разговаривает с ним женским голосом. Чтобы убедиться в этом, он открыл глаза. И увидел гладкий череп, пухлые щёки и крошечный подбородок. В левом ухе у Луны поблескивало крупное стальное кольцо.
