— Червь… — пошатнулся он. — Как такое возможно?
— Твоё желание узнать об этом сильнее, чем желание спасти товарища?
— Нет… Конечно, нет, но… Это же душа червя. Что произойдёт, когда он поглотит её?
— Отдай, и узнаешь.
— Отдай, — кивнул Ларс. — Иначе Жером умрёт. Сейчас не время для сомнений.
Олег утёр покрывшую лицо испарину, сел возле Клозена и, возложив душу тому на грудь, накрыл её холодеющими ладонями.
Это поглощение не было похоже на прочие. Приняв душу червя, тело Клозена не начало ломать и выворачивать наизнанку. Вспыхнувшая бледным огнём сфера, растворившись в груди Жерома, передала ему сияние. Голубоватый свет проник в плоть Клозена, ставшую, казалось, прозрачной. Мышцы, кости, сосуды и внутренности стремительно теряли собственные цвета, всё более насыщаясь свечением и вместе с тем утрачивая чёткость очертаний. Текущая из оторванных ног кровь превратилась в слегка розоватую субстанцию и замедлилась, став более вязкой. Тело Жерома заметно осело и сделалось шире.
— Что происходит? — взглянул Олег на увлечённо наблюдающую за процессом Санти. — Так должно быть?
Но принцесса лишь неопределённо повела головой.
— Он будто растекается, — заметил Ларс и, присев, осторожно тронул Жерома за плечо. — Мягкое, как желе.
Рот Клазена неожиданно раскрылся и принялся судорожно хватать воздух в попытке наполнить теряющие объём лёгкие.
— Отнесите его к червю, — велела Санти. — Скорее, пока он ещё может есть.
Олег подхватил выскальзывающее из рук тело Жерома и подошёл к растерзанной туше.
— Положи его внутрь, — указала принцесса на распоротое брюхо монстра.
— Он задохнётся, — возразил Олег, сам стараясь пореже вдыхать напитанный зловонием воздух.
— Может быть, а может и нет. Но если не положишь, он точно умрёт.
Олег, задержав дыхание, приблизился к смрадной прорехе и поместил в неё голову Жерома. Податливые безвольно свисающие руки дёрнулись и ухватили край исходящей паром раны.
— Отпусти его, — сказал Ларс.
И Олег отпустил. Тело Клозена угрём скользнуло внутрь червя, обрубки ног вслед за остальным скрылись среди вспоротых потрохов исполина.
— Что теперь? — спросил Олег, спустя минуту. — Ничего не происходит.
— Дай ему время, — ответила принцесса.
— Смотрите, — указал Ларс на едва заметно подрагивающую мёртвую плоть. — Жером жив! Он ест, — просеял голландец до жути открытой и искренней улыбкой.
Слабые колебания, видимые лишь благодаря игре света на мокрой шкуре червя, стали интенсивнее. Что-то толкало и рвало его изнутри, что-то более мощное и свирепое, нежели человек. Терзаемое чрево засочилось тошнотворными телесными соками, смрад стал настолько невыносимым, что даже принцесса не нашла в себе стойкости достаточной, чтобы остаться в непосредственной близости от его источника. Туша пришла в движение, её трясло и корёжило, роговые пластины скрипели, соприкасаясь на деформированной спине мёртвого чудовища. Веретенообразное тело стремительно лишалось формы, заваливаясь в собственные внутренние пустоты, возникающие и ширящиеся с пугающей скоростью.
— Господь всемогущий… — перекрестился Дик, сделав шаг назад от опустошаемого тела. — Чем он стал?
Истерзанная туша чулком оседала в направлении от хвоста к зарывшейся в землю голове, пока, наконец, ни распласталась полностью выеденная.
— Жером? — позвал Олег утратившим твёрдость голосом. — Покажись нам.
— Плохая идея, — покрепче ухватил Миллер рукоять меча. — Чертовски плохая идея.
— Только без глупостей, — предостерёг спутников Ларс. — Его рассудок может быть затуманен. Вы тоже через это прошли, вы знаете.
Фонтан болотной жижи ударил метрах в тридцати от замершей в нерешительности четвёрки.
— Санти, — позвал Олег, — что делать? Почему молчишь?
— Не делайте ничего, — ответила принцесса, — пока смерть не грозит вам.
Топь всколыхнулась и волной пошла вперёд.
— А теперь делать? — поинтересовался Дик.
— Ждите, — опустила Санти палаш, встав в стойку.
