— Вижу, вы немного разбираетесь в предмете. Но Мо — не нежить. Он обладает душой, хоть и ведёт за собою опустошённых. Иеремия тоже не был нежитью. Это имя закрепилось за ним уже после Великой Войны.
— Но разве Иеремия не был уничтожен? — спросил Ларс.
— Повержен — да, — кивнул архивариус. — Уничтожен — нет. Останков Иеремии на поле брани не нашли. Только душу.
— Как такое возможно?
— Иеремия был могущественным чародеем. Чудовищные тёмные силы магии питали его, давали немыслимую власть над стихиями и над самой смертью. Кто знает, на что способно его опустошённое тело.
— Но кто-то же его сокрушил, — взял слово Олег.
— Летописцы приписывают победу над Иеремией Кристиану Лагранжу — лорду замка Селестемур, под стенами которого и развернулась та битва. Пишут, будто он пронзил копьём сердце чародея, пока тот взывал к нечестивым силам, грозя стереть замок и всех его защитников в пыль. Но летописцы склонны заискивать перед сильными мира сего.
— Историю пишут победители.
— И никак иначе.
— Но у вас есть иная гипотеза?
— Да, но она не моя. Хоть это и не принято обсуждать публично, многие историки сходятся во мнении, что Иеремия принёс свою душу в жертву, ради чего-то большего, чего-то обещанного ему Владыкой Хаоса.
— А это что ещё за тип? — спросил Дик, поигрывая ножом.
— У него нет имени, и нет обличья. Он — сама тьма, абсолютная, непроницаемая. Его цели и мотивы едва ли подвластны умам прочих. Пожиратели — его апостолы.
— А кто же четвёртый Пожиратель? — придвинулся ближе к рассказчику Жером.
— Её называют Чумной Девой или Королевой крыс. Доподлинно неизвестно, откуда она пришла. За ней не было войска, лишь хворь и смерти, неисчислимые смерти в городах и поселениях, которые она посетила. Пишут, будто она являлась в образе прекрасной юной девы с серыми, как крысиная шкура волосами, одетая в грязную власяницу, из под которой по земле волочился хвост. Люди, оказавшиеся рядом с Чумной Девой, падали замертво, покрывшись гнойными язвами с головы до ног. Дева проходила сквозь город, сея смерть на своём пути, а потом исчезала, оставив в каналах, колодцах и подвалах полчища невесть откуда взявшихся крыс. Её появление в разгар войны едва ни послужило причиной раздора между людьми и базбенами, которых обвинили в измене, основываясь лишь на внешнем сходстве тех с крысами.
— Почему Пожиратели отступили? — спросил Олег. — Насколько я понял, дела у них в этой войне шли неплохо.
— Никто не знает, — пожал плечами де Блуа. — После того, как Иеремия был повержен, ведомые им орды кочевников вернулись в Холмогорье. Следом с земель Союза ушли опустошённые легионы Палача Мо, и племена демонопоклонников, возглавляемые Ванаратом. Чумную Деву больше никто не видел.
— И вы всерьёз предлагаете нам их уничтожить? — невесело усмехнулся Жером.
— А потом и всю знать Аттерлянда, — уточнил Олег.
— Я ничего не предлагаю, — сложил ладони архивариус. — Так пророчествовал Стефан Анвийский.
— Много его пророчеств сбылось? — цокнул языком Дик, стараясь выковырить застрявшее в зубах мясо.
— Не считая этого, все.
— С чего предлагаете начать? — спросил Олег.
— С Газамара. Его болотистые земли лежат за восточными границами Готии. Я принесу карту.
Де Блуа поднялся со стула, но едва сделал шаг, как нож, сжимаемый рукою Миллера, описал широкую дугу, и рассечённое от уха до уха горло архивариуса пошло кровавыми пузырями.
— Какого чёрта?! — схватил Олег Дика за запястье. — Отвали от него!
— Нет, — преградил Миллер путь к захлёбывающемуся собственной кровью де Блуа.
— Что ты творишь?
— Решаю проблемы.
— Он бы всё рассказал. Зачем?
— Не верю ни слову этой лживой двуличной мрази. Хочешь узнать то, что знал он — забери его душу. Или отдай одному из нас.
Все трое, не сговариваясь, посмотрели на Ларса.
— Я готов, — ответил тот дрогнувшим голосом.
— Чтож… — Олег отстранил Миллира и склонился над агонизирующим телом де Блуа.
Душа архивариуса медленно поднималась сквозь всё ещё бурлящую во рту кровь.
— Отойдите, — поднёс Олег руки к повисшему в воздухе искрящемуся голубому огоньку. — Это будет нелегко.
Нечто похожее на электрические дуги связало ладони Олега с душой архивариуса. И чем сильнее приближались ладони к душе, тем больше дуг их связывало. Всё плотнее и плотнее. Десятки пляшущих ослепительно ярких нитей. Олега затрясло. Глаза закатились. Он упал на колени, держа перед собой сомкнутые в замок руки, сквозь которые лился свет, настолько яркий, что кости стали ясно различимы под кожей и мясом. Несколько секунд, и свет погас. Олег обессилено рухнул на пол. Из раскрытой ладони выкатилась небольшая синяя сфера.
— Эй, — тронул его Дик. — Ты в порядке?
— Не сказал бы, — Олег кое-как приподнялся и сел прямо на полу, не найдя сил добраться до стула.
— Крепкая штука?
— Ларс, — проигнорировал Олег вопрос Миллера и подобрал сферу, — она твоя.
Голландец подошёл и, молча приняв дар, тут же поглотил его.
— Господь милосердный… — открыл ван дер Гроф наполненные слезами глаза. — Помоги нам Амиранта.
