— Видишь? — указал экзекутор на жёлтые раздувающиеся вокруг кляпа пузыри. — Потому-то их и не кормят перед пытками. Иначе эти слабаки захлёбывались бы собственной блевотиной как один. Ты смотри, эка его корёжит. Уймись, еретик, мы ещё даже не начали. Да что с ним такое? Не перетянул? — потрогал хозяин пыточной ремень на шее узника. — Эй, похоже, месье де Серра обознался, это не маг, а лицедей, при том весьма дерьмовый. Хватит комедию ломать! Слышишь меня?! — ухватил он Ларса за подбородок.
Но голландец, почуяв сомнения, не сдавался. Если конвульсий и закатившихся глаз искушённой публике недостаточно, он готов был предложить больше, что угодно, только бы это помогло заговорить. Кое-как протиснув кончик языка между кляпом и зубами, Ларс с силой прикусил его. Кровь быстро стала наполнять рот и заструилась наружу.
— Поглоти тебя пекло! Кажись он и впрямь загибается! — обеспокоился, наконец, экзекутор. — Расстёгивай! Да не ошейник, кляп вынимай! Не успело садистское приспособление покинуть рот Ларса, как тот, брызжа слюной и кровью, заговорил. Точнее, попытался заговорить, рефлекторно хватая воздух.
— Если что чудное начнёт твориться, сразу лупи его по башке! — велел Рэмми экзекутор, силясь понять хриплое прерывистое бормотание.
— Умоляю… пожалуйста… мне нужно поговорить… с человеком… с главным… я не тот… за кого… меня приняли… я…
— О, опять, — поморщился экзекутор. — Все лопочут одно и то же.
— Вы не понимаете. Это очень важно. От этого зависит судьба человечества.
— Вот, теперь что-то новенькое. Но мне насрать, если честно. Какого чёрта ты тут кровью захлёбывался? Больной что ли?
— Это так, я болен, очень болен. Язва открылась. Прошу, выслушайте меня. Нас со спутниками схватили и не дали ничего объяснить. Наша смерть приведёт к чудовищным последствиям.
— Да, вы отправитесь в ад.
— К последствиям для Аттерлянда, для Готии и всего Союза. На эти земли пришла Тьма. И только мы можем остановить её.
Экзекутор несколько мгновений серьёзно смотрел на Ларса, после чего согнулся пополам и затрясся в приступе безудержного хохота.
— Ох, дьявол тебя дери, — отдышался он, закончив. — Только вы… Тьму?! Нет, я всё же погорячился, ты не такой уж дерьмовый лицедей.
— Я говорю правду.
— Ну ладно, — покачал головой экзекутор, надевая рукавицу. — Ладно. Рэмми, пристегни-ка нашего спасителя как следует.
— Вы совершаете ошибку, — попытался Ларс сопротивляться, но детина-подмастерье, казалось, даже не ощутил его потуг, пристёгивая руки и ноги к стулу. — В этом нет нужды. Просто, позовите человека, который привёл меня, и мы всё уладим. Пожалуйста, проявите благоразумие.
— Ага, непременно, — достал экзекутор из печи раскалённый прут.
— Умоляю, не делайте этого.
— Значит, ты можешь остановить Тьму?
— Поверьте мне, я не лгу.
— Поверю. А для начала останови-ка меня.
Ларс набрал полную грудь воздуха, готовясь заорать, что есть мочи. Пышущий жаром алый конец прута прижался к плечу. Но вопль боли вырвался из другого горла.
— Сукаааа!!! О, мать твою! Тво-ю-же-маааать!!! — экзекутор корчился над чаном, засунув туда руку, упавший на пол прут шипел в луже расплёсканной воды.
— Что… что случилось? — впервые подал Рэмми голос, тонкий и совершенно не соответствующий внушительным габаритам своего обладателя.
— Эта мразь искалечила меня!!! — указал экзекутор свободной рукой на Ларса. — Чёртов еретик! Заткни его поганый рот! Заткни немедленно!!!
— Нет-нет, — спохватился Ларс, до того ошеломлённо пялющийся на своего страдающего мучителя. — Я этого не делал. Рэмми, выслушай.
Здоровяк застыл в нерешительности, держа наготове кляп.
— Заткни его!!! — орал, морщась от боли экзекутор.
— Ты же сам всё видел, — продолжал Ларс. — Не я сделал это. Господь… — воззрился он к закопчённому потолку, — сам Господь защитил меня, дабы доказать этому маловерному истинность моих слов.
— Какого чёрта ты его слушаешь?! Рэмми, тупой ты кусок сала! Делай, что я приказал!
— Но… — замялся тот. — Взгляните. Месье Бошан, только взгляните на это! — схватил Рэмми Ларса за плечо. — Он невредим… Очищающий огонь не тронул его. Разве это не чудо господне?
— Бесполезный ублюдок, — прижал Бошан трясущуюся обожжённую до костей руку к груди и вырвал у Рэмми кляп. — Открой ему рот.
— Но его слова правдивы, он не произносил заклинаний, не чертил нечестивых магических рун. Я сам это видел.
— Рэмми, — левый глаз Бошана задёргался в нервном тике, — не беси меня.
— Но…
— Открывай его чёртов рот, тварь тупая!!!
— Нет, — расправил вдруг плечи до того сутулившийся здоровяк, отчего стал едва ли не вдвое выше своего скорчившегося мастера. — Это божий человек. А раз Господь хранит его, то и я должен.
— Ты хоть понимаешь, что с тобой станет? — прорычал, задыхаясь от злобы и боли Бошан. — На сей раз ты одними яйцами не отделаешься. Тебя четвертуют. Я, — ткнул он себе в грудь большим пальцем здоровой руки, — я сам тебя четвертую, разделаю, как свинью. Говорю снова, и больше повторять не стану — вставь ему этот чёртов кляп.
