После выхода на пенсию оперативник уголовного розыска Руслан Бортников уходит в монастырь, расположенный на острове в Белом море. Становится не монахом — трудником. Многое нужно понять и осмыслить Руслану. Отчего бросила жена? Почему не ладятся отношения со взрослой дочерью? Да и здоровье, подорванное работой, поправить вдалеке от столицы не помешает…В новогоднюю ночь Руслан просыпается от звука выстрела и находит убитого настоятеля. Выходит, что и в христианской общине, строго живущей по заповедям Божиим, нет мира и покоя.На острове всего восемь человек, не считая бывшего полицейского. Руслану предстоит раскрыть, кто из них убийца.
Морозная северная ночь стояла над островом, над монастырем, над еще не до конца замерзшим Белым морем. Тихий плеск морских волн, набегающих на берег, лишь подчеркивал ночную тишину. И в этом застывшем безмолвии звук выстрела прозвучал громко и чуждо. Он разорвал ночную тишину, раскатился эхом по гранитным скальным выступам и словно разделил эту ночь надвое. В монастыре его услышали все.
Руслан, подвизающийся в этой островной обители трудником, вскочил и впотьмах больно ударился головой о полку. Генератор на ночь для экономии бензина отключили, электричества не было, а ночную свечу зажигать он не стал, в келье и без того было душно. Монастырь и его насельников ждала долгая северная зима. Лед в Белом море вставал не сразу из-за речек, текущих с юга, вода в них остынет не сразу, так что надеяться на скорое пополнение запасов хоть того же бензина не приходилось — навигация уже закончилась.
Руслан чертыхнулся, затем перекрестился, пробормотав «прости Господи, богохульство мое…», включил фонарик, накинул ватник, сунул ноги в валенки и выскочил на улицу. Ночные тени, казалось, стали еще гуще, и Руслан никак не мог понять, откуда прозвучал выстрел. Он прошел на середину монастырского двора, огляделся и уголком глаза увидел, как в жилом, так называемом братском, корпусе сверкнул огонек керосиновой лампы. На крыльцо вышел послушник Серега, невысокий мужичок в черном моряцком бушлате. Кивнув ему, Руслан начал обходить территорию монастыря, подсвечивая себе фонариком. Вскоре из своих келий показались монахи: огромный как медведь брат Тихон и толстый казначей монастыря Спиридон. Руслан и Серега подошли к ним:
— Чаво случилось-то? — специфическим карельским говором спросил послушник.
— А Бог его знает, — прогудел Тихон. — Выстрел был.
— А отец Димитрий где? — встрепенулся Спиридон. — Ружье-то у него хранилось.
С этими словами он повернулся и, несмотря на свою комплекцию, резво забежал на крыльцо, ведущее в покои настоятеля. Через минуту он вышел с растерянным лицом:
— Немае отца Димитрия…
Руслан промолчал. Шестым чувством он понял, что стоит пройти до пристани. Она была чуть поодаль, в метрах ста, под холмом, на котором стоял монастырь. Руслан спустился вниз и вышел на деревянный причал. О сваи причала стукала бортом деревянная лодка. Руслан сразу увидел, что она отвязана и свободно дрейфует вдоль пристани. От монастыря к причалу по снегу вели две пары следов. Назад возвращался только один человек.
Предчувствуя недоброе, Руслан подошёл к краю причала и заглянул в лодку. На её дне лежал, запрокинув лицо в звёздное небо, отец Димитрий, настоятель монастыря. Рядом с ним поблескивало ружье двенадцатого калибра, видавшая виды двустволка Ижевского завода. Даже при тусклом свете фонарика было ясно, что настоятель мертв. Посреди груди зияла кровавая рана, ноги отца Димитрия были неестественно подвернуты. Несколько снежинок, упавших на лицо настоятеля, растаяли, и казалось, что из его раскрытых глаз текут слезы.
Руслан снова непроизвольно чертыхнулся, достал смартфон и сфотографировал следы на причале и самого убитого. Затем лег на заснеженный деревянный настил и осторожно, чтобы не свалиться в ледяную воду, подтянул суденышко к пристани, перебирая руками по борту лодки и притягивая ее к себе. Он добрался до носа лодки, с которого свисала веревка, захватил её и закрепил на столбе-кнехте.
К причалу уже спешили монахи, за ними шел послушник Серега.
— Господи помилуй! Шо же это деется? — первым отреагировал Спиридон, увидев мертвого настоятеля.
— Никак убили? — не до конца понял произошедшее Серега и начал часто и мелко креститься.
Тихон молчал и лишь ошеломленно качал головой, не в силах осознать несчастье.
— Нешто сам себя порешил? То вить грех неотмолимый! Грех смертный! — воскликнул Спиридон.
Руслан молчал и слушал. Двадцатипятилетний опыт работы полицейским подсказывал, что перед ним убийство. А об убийстве он по старой ментовской привычке старался собирать, а не распространять информацию. Во-первых, на причале, судя по следам, кроме отца Димитрия был кто-то еще. Во-вторых, он знал, что невозможно застрелить самого себя из охотничьего ружья, если только не использовать пальцы ног или какое-то замысловатое приспособление. Настоятель был в валенках, никаких приспособлений в лодке Руслан не заметил, поэтому понял, что перед ним классическая мокруха.
— Ладно. Надо в полицию звонить. Заявить о преступлении, — сказал он со вздохом. Как он ни стремился убежать от своей прошлой жизни, она шла за ним по пятам.
— А как они сюда доберутся? Катера уже не ходят, а лед еще не встал. Вертолетом, что ли? — Серега вопросительно развел руками.
— Это их дело. Наша задача — сообщить. А где, кстати, остальные? — В голосе Руслана прозвучали властные нотки.
— Ну, брат Иоанн спит, поди, в ските своем. Шо в его годах-то еще остаётся. Баба Шура тоже. А вот с Даней непонятно, не видно его, — ответил Спиридон.
