– Если мы у себя в участке берем кого-то в оборот, то складываем на столе толстые папки с его фамилией, даже если внутри одни чистые листы, чтобы создалось впечатление, что мы уже многое о нем выяснили. Иногда кладем орудие преступления на стол таким образом, что допрашиваемому приходится повернуть голову, чтобы его увидеть. Мы наблюдаем за ним, потеет ли он и как часто смотрит на орудие преступления. Всегда упоминаем о себе во множественном числе. «Мы знаем, что вы это совершили… Мы знаем, что вы там были».
– Я знаю, – сказал Снейдер скучающим голосом. – В свое время мы с Вессели придумали этот метод. В большинстве случаев он работает, но дает осечку с изощренными преступниками. Поэтому мы начали действовать более дифференцированно. Приведу пример…
Он отступил от нее и пошел через аудиторию.
– Майкснер, представьте: я врач, вы приходите ко мне, я измеряю давление, и прибор показывает сто шестьдесят. Я говорю вам это, и в тот же момент давление поднимается до ста восьмидесяти. Почему? Потому что вы испугались инсульта. Если же я скажу, что давление в норме и вам нечего опасаться, оно тут же понизится до ста сорока.
– Будь вы моим врачом, у меня бы давление еще дома подскочило до двухсот десяти, – пробормотала Майкснер.
Хотя Сабина терпеть не могла эту расфуфыренную бестию, она не удержалась и улыбнулась. Тина фыркнула и быстро зажала рот рукой.
Даже у Снейдера дрогнули уголки губ.
– Как мы можем использовать эти знания при допросе? Мы должны возбудить или успокоить незаурядно умного преступника? Майкснер, продолжайте.
– Возбудить, – ответила она. – Тогда он наделает ошибок.
Снейдер нацепил свою типичную любезно-презрительную улыбочку, которая напугала бы любого ребенка.
– Неправильно! Если он разволнуется, то уровень адреналина в крови повысится. Он будет начеку и постарается не допустить ни одной ошибки. Похоже, вы в своем участке еще ни разу не имели дела с действительно умным преступником.
Майкснер обиженно надула губы.
– И наоборот, если мы скажем ему, что против него у нас ничего нет и это обычная рутинная беседа, он решит, что в безопасности. Будет чувствовать свое превосходство и потеряет бдительность.
Снейдер сел на стул рядом с кафедрой докладчика.
– Перейдем к следующему пункту. – Он откинулся назад и сцепил руки на затылке. – Я утверждаю, что у меня в гараже живет дракон. Как вы собираетесь уличить меня и доказать, что я лгу?
– Все знают, что у вас нет водительских прав, а значит, нет машины и гаража, – заявил Шёнфельд.
– Ладно, умник, – сказал Снейдер. – Скажем, в моем подвале живет дракон. Начинайте, дамы и господа! – Он хлопнул в ладоши.
– Мы придем с ордером на обыск и потребуем показать нам дракона, – раздраженно сказал Гомез, потому что никто не знал, что все это означает.
Снейдер щелкнул языком.
– Я забыл сказать, что это дракон-невидимка.
– Сотрудники экспертно-криминалистической службы посыплют пол порошком, чтобы мы смогли увидеть его следы, – вмешался Шёнфельд.
Снейдер покачал головой:
– К сожалению, он парит в воздухе.
Теперь Сабина догадалась, в чем смысл этой игры.
– Мы можем увидеть его с помощью тепловизионной камеры, – предложила Майкснер.
Снейдер оставался невозмутимым.
– Он не излучает тепло.
– Мы распылим на него краску, – выкрикнула Тина.
– Она не пристанет к нему.
– Мы набросим на него сеть.
– Он не материален.
Последовало еще несколько предложений, которые Снейдер отклонил, затем идеи иссякли.
– Откуда вы вообще знаете, что в вашем подвале живет дракон, если не видите и не осязаете его? – в итоге спросила Сабина.
Снейдер убрал руки из-за головы и внимательно посмотрел на Сабину:
– Он говорит со мной.
– Какими же голосовыми связками, если он нематериален?
– Я его слышу.
– Эти разговоры можно записать на пленку? – спросила Сабина.
Снейдер с улыбкой поднялся.
– Вы заметили, что произошло?
– Немез изменила тактику, – буркнул Шёнфельд.
– Правильно! – воскликнул Снейдер. – Теперь мне вдруг пришлось доказывать свое утверждение. Это и есть квинтэссенция: ваша техника допроса была неудачна, пока Немез не спросила, откуда я это знаю. Нужно изменить тактику и заставить допрашиваемого что-то доказывать.
Видимо, по некоторым лицам Снейдер заметил, что это послание дошло не до всех.
– Коллега Вессели – и я признаю это безо всякой зависти – усовершенствовал данный метод. Во время допроса он утверждает противоположное тому, что хочет слышать преступник. Я приведу пример.
Он непринужденно уселся на кафедру.
– Вы приходите в большой автосалон, где продаются марки «Форд» и «Хонда». Вы склоняетесь к «хонде», но, как только вы говорите об этом дилеру, тот начинает расписывать вам преимущества «хонды». Однако вам хотелось бы знать, что дилер на самом деле думает о «хонде». Что будете делать?
Снейдер оглядел растерянные лица.
– Но это же так просто! Вы скажете, что вас интересует «форд», потому что у вас был плохой опыт с «хондой». Как отреагирует дилер?
Снейдер заговорил самодовольным тоном автодилера:
