– Иную бумажку пробить головой трудней, чем стену.
О чиновнике:
– У него точка сидения и точка зрения одно и то же.
– Размер взятки чиновнику зависит от размера его седалища.
Раневская была совершенно беспомощна в быту и, когда жила одна, постоянно пользовалась услугами домработниц. Считать деньги она не умела, была категорически неспособна требовать отчет о потраченных средствах у довольно нахальных особ, работавших по дому, те в ответ обсчитывали и временами даже обкрадывали актрису.
Бывали у Раневской в домработницах и совершено колоритные особы. У одной из них – Лизы – была мечта выйти замуж в Москве. Чтобы осуществить эту мечту, предприимчивая девушка чего только не делала, даже тайком надевала на свидание роскошную шубу зашедшей к Раневской в гости Любови Орловой. Свидание оказалось долгим, и Раневской пришлось развлекать гостью гораздо дольше, чем обеим хотелось бы, чтобы та не заметила отсутствия своих соболей в прихожей.
Лиза вела себя так, словно сама была народной артисткой и имела массу привилегий.
– Ето дезинхфекция? С вами говорить народная актриска Раневская. Шо значит у чем дило? Меня клопы заилы. Клопы, говорю.
Конечно, на том конце провода сомневаются, что Раневская может вот так разговаривать, но, подумав, решают, что это розыгрыш великой актрисы, и игру принимают, отвечают, мол, приедем, когда всех клопов пересчитаете, поскольку иначе не знают, сколько с собой порошка для травли брать.
Ничего не подозревающая Раневская, вернувшись домой, застает форменный бедлам – половина мебели перевернута, матрас на полу, все разворошено…
– Лиза, что случилось?! Был налет или пожар?! – хватается за сердце хозяйка, с трудом удерживаясь на ногах.
– Ни, не мешайте, давайте, лучше присоединяйтесь. Сейчас вот в вашем матрасе посчитаем и усе.
– Что посчитаем?! Что ты вообще делаешь?
– Ревизию клопов произвожу, пересчитываю их.
Лиза впрямь принялась поштучно считать клопов, ставя галочку на листе бумаге, найдя следующего. При этом попросту давить их ей в голову не пришло…
Раневская с изумлением обнаружила, что домработница Лиза собирает за ней пепел по квартире.
– Ты боишься, что я что-то спалю или испорчу?
– Ни… просто нужно пеплу с ваших папирос.
Оказалось, Лиза услышала о ценности всего, что связано с великими людьми, а кто-то из гостей просто пошутил, мол, когда-нибудь и пепел от папирос Раневской будет на вес золота. Вот предприимчивая домработница и принялась собирать дорогой пепел.
Надолго ее не хватило, ведь неизвестно, когда ценным пеплом можно будет торговать.
Через несколько лет, когда Лиза уже не работала у Раневской, Фаина Георгиевна встретилась с ней на улице и была поражена усталым и недовольным видом своей бывшей домработницы.
– Лиза, что случилось, почему вы так выглядите?
– Да жалею того времени, когда у вас работала.
– А что теперь, так тяжело?
– И не говорите! – машет рукой Лиза.
– Работы много? – сочувствует Раневская, вспоминая, как у нее Лиза старалась не делать ничего, если только это удавалось. А если и делала, то крайне небрежно, хотя в действительности была толковой и хозяйственной. Видно, отсутствие требовательности хозяйки напрочь расхолаживало домработницу.
– И не говорите, – снова сокрушается Лиза.
– Ты говорила, что платить обещали хорошо, не то что я.
– Да я от тех давно ушла.
– А где же ты работаешь?
– Замуж я вышла, – совсем уже сокрушенно вздыхает Лиза.
– Шо ж вы, народная актриска, – возмущалась домработница Лиза, – не можете себе хоромы выбить? Вы ж с самим Иосифом Виссарионычем разговаривали!
– Во-первых, мы с ним вовсе не о хоромах говорили. Во-вторых, зачем мне хоромы?
– Вот только о себе и думаете, нет чтоб о людях хоть чуть-чуть позаботиться.
– О ком это?
– Обо мне.
– Лиза, при чем здесь ты?
– Так если вам хоромы не нужны, я-то в них пожить не против.
Обычно домработницы распоряжались в квартире и бюджетом Раневской так, словно та находилась у них на попечении.
Домработница никак не могла поверить, что Раневская не имеет много денег:
– Вы плохая актриска, што ли? Или старая уже… Так чем другим займитесь. Вон на рынке торговать как умеете, так и не ходите в тот театр.
Раневская обомлела:
– Кто тебе сказал, что я на рынке торговать умею? Никогда я этим не занималась.
– А чего же вас арестовывали и в Чеку сажали?
Раневская поняла, что домработница имеет в виду роль Маньки-спекулянтки в спектакле «Шторм», рассмеялась:
– Так это роль у меня такая. Роль, понимаешь? Играла я спекулянтку, а не была ею.
Домработница подозрительно поджала губы, потом все же посоветовала:
– А вы б все же попробовали, вдруг получится… роль эта…
– Волшебная сила искусства – вздыхала Раневская.
В другой раз домработница дала новый совет:
– Вы бы просили, чтоб вам вместо ентих букетов, от которых только голова болит, лучше деньгами давали или продуктами дефицитными.
– О чем ты говоришь?! Цветы и аплодисменты – выражение зрительских симпатий.
– Нужны вам их выражения. Лучше бы гречки принесли или тех же яблок.
– Почему яблок?
– Можно картошки, тоже сгодится.
