В одной глухой деревне не могут служить священники. И молоденькая монахиня Серафима едет в деревню, чтобы узнать причину. И она раскрывает, что бывшая жена священника, став колдуньей, убила колдовством своего мужа, а сама вышла замуж за другого. Монахиня Серафима узнает также от церковного сторожа, что оживить батюшку может только монах с его именем, а батюшку звали Серафимом. И монахиня решается с Божью помощью на подвиг. Сможет ли она справиться? Ей помогает кошка Мурка.
Проехав деревню, я попросила шофера автобуса остановиться.
– А не страшно ли? Кругом ведь тайга, звери?
– Спаси Бог! Я с Божию помощью дойду, – сказала я, взваливая на плечо тяжелую сумку.
– Странный вы народ монашки, – сказал шофер.
Выходя из автобуса, я поймала на себе неодобрительный взгляд какой-то старушки.
Автобус тронулся. Я пошла не зная куда, навстречу своей судьбе, ориентируясь по солнцу.
Долго шла в раздумье. Хотелось передохнуть, но я решила идти, пока не стемнеет.
Вдруг вижу, бежит кошка из леса в деревню.
– Мурка, далеко ли до церкви? – спросила я.
Кошка удивлённо посмотрела на меня и побежала дальше.
– Мурка, пожалуйста, проводи меня до церкви.
Кошка остановилась, потом побежала впереди меня. Она временами оглядывалась, словно, проверяя иду ли за ней или нет. Потом я, чтобы немного успокоить её, шла и приговаривала:
– Иду, иду, Мурочка!
Кошка вдруг проворчала:
– Да вижу, как ты идёшь. Не идёшь, а еле ноги передвигаешь. Ты бы лучше сказала, откуда ты мне на голову свалилась? У меня ведь тоже дела, а я тут с тобой нянчиться. Ну ладно, потом помолишься за меня, что не бросила тебя, неопытную, на дороге у леса.
Удивлению моему не было предела – кошка разговаривала со мной на человеческом языке, хотя сильно растягивала слова – но я вспомнила, что в Библии много случаев когда животные разговаривали.
– Конечно, Мурочка, я помолюсь о тебе св. муч. Флору и Лавру. А приехала я из города.
– Тихо, кто-то следит за нами.
Мы остановились, боясь дышать.
Я мысленно молилась. Читала девяностый псалом.
– Ушёл вглубь, – вздохнула кошка.
– Кто?!
– Хозяин. Ну, пошли дальше, тут осталось немного. Только по делам я уже не успею, а по темноте не хочу рисковать, – сказала кошка. И мы опять пошли.
– Знаешь, когда придём на место, ты людям не рассказывай, что я разговариваю.
– Хорошо, – пообещала я.
– Вообще-то, знаешь, некоторые люди не знают, что у них бесценный дар – душа и Ангел хранитель, которого животные видят.
Кошка замедлила шаг и сказала, что мы пришли.
– Вон, видишь, твоя Церковь и сторожка. Но сторож больше живёт на пасеке, а место здесь загадочное.
– Так здесь нет батюшки?
– Нет. Почему не знаю, вроде, все условия. Посмотри сама. Я пойду к своим деткам, если буду нужна, позовёшь. Утром не теряй.
– Мурка, я хочу тебя покормить. Кошка подумав, сказала:
– Да, я голодна, но пока не хочу никому открывать тайну, где моё сокровище – мои детки. Сама прибегу. И ещё… закрой ворота. А когда будешь с печкой заниматься, открой заслонку, а то угоришь. Я прибегу.
Когда мы вошли в ворота, Мурка куда-то убежала, а я старательно закрыла ворота. Потом поклонилась Храму. Подошла к дверям, но они были закрыты. Я встала на колени, наклонила голову и под рукой увидела ключ. Взяв его, я сделала земной поклон перед Храмом, но открывать не стала, решив сделать это под утро.
Пошла в сторожку. Там царил ужасный беспорядок, на уборку, которого ушло бы неизвестно сколько времени и я пошла к дому.
Дом выглядел величественным и каким-то странным, как будто кто-то жил внутри него, даже ставни не были закрыты. Я обошла его и нашла запасной вход в сторону Храма. Ключ лежал под ковриком. Пошёл снег, я замёрзла. Недолго думая, перекрестив дверь, собралась её открыть. И вдруг увидела под ногами Мурку. Я спросила:
– Мой выбор правильный?
– Правильный. Пусти меня вперёд себя. Ничего не бойся!
Открыв дверь, я пропустила вперед кошку, а потом вошла сама.
Включила свет, но тут же и выключила: кто знает, когда здесь меняли проводку? Не дай Бог замыкание будет!
Взяла свечу и зажгла её, позвала Мурку. Она отозвалась. Через некоторое время примчалась.
– Такой огромный дом. И везде открыты двери, печка через три комнаты отсюда. Пошли, покажу, смелей!
Я быстро прошла через три комнаты. Обратила внимание на старинную мебель, закрытую белой материей. У печки лежали дрова.
– Мурка покажи заслонку.
– Возьми меня на руки, подними.
Через некоторое время я сварила суп и угостила Мурку.
– Что же за нужда тебе завтра в такую пургу идти? – Спросила я.
– Охота.
– Зачем?
– Пока не скажу, – ответила Мурка и вздохнула. – А здесь тепло. Вот бы деток моих сюда.
– Так давай перенесу их, – обрадовалась я.
– Да ну их… Они все полы испоганят, а ты ещё, кстати сказать, полы не мыла. Подмела бы веником, что ли.
– А где ж он?
– Возле печки. Ты свет-то включила бы.
– Замыкания не будет?
– Не должно. Когда в девках ходила, все провода поменяли. Это недавно.
– Ну ты всё знаешь, Мурка!
– Не всё… Ой, хорошо с тобой беседовать. Совсем про детей-то забыла. Выпусти меня.
Я выпустила кошку через окно. Она помчалась через двор и скрылась из виду. Я подошла к иконостасу и зажгла ещё свечу, стала читать своё монашеское правило из книги, я отложила её и включив свет, стала делать уборку.
Мысли путались. Я поминутно оглядывалась. Мне казалось, что на меня кто-то смотрит. Я бросила уборку, прошлась по комнатам сбрасывая покрывала с мебели.
«Почему же священники долго не могут здесь жить?» Комнат было девять и чулан. Я посмотрела на часы и пошла в Храм.
