Смирить ярость полностью

Даже копам случается бояться. О, нас учат игнорировать страх и бороться с ним, даже когда все инстинкты вопят: «Беги!» Но иногда сквозь адреналин и отточенную тренировку прорывается ниточка страха. Этот раз был именно таким…

— Господи, Сильвия! Не могу поверить, что ты только сейчас мне об этом говоришь! Давно это началось?

Линда Монтес была одной из моих лучших подруг на службе. Она укоризненно покачала головой и налила себе еще стакан пива из полупустого графина.

При иных обстоятельствах я бы от нее не отстала, но сегодня мне надо было сохранить лучшую форму.

— Около двух недель, если не раньше. Первый раз позвонили в прошлую среду.

Виниловая обшивка диванчика протестующе заскрипела, когда я откинулась назад и запустила под себя руку, чтобы поставить на место пружину, норовившую прорвать ткань.

Я присматривалась к посетителям бара, пытаясь отыскать чужаков. Однако здесь все были мне знакомы — такие же, как я, копы, соседи и люди, с которыми я вместе росла. Если соглядатай находился среди них, это еще страшнее.

— Стало быть, просто: «Я помню…» — и повесил трубку? Но… то есть ты ведь доложила?

Линда быстро слизнула пенные усы на верхней губе, но в ее глазах читалась тревога.

— Конечно. В департаменте проявили понимание, учитывая, что в Мартинвилле пропадают копы. Проследили звонок… Звонили с одного из выброшенных сотовых с предоплатой. Умно! И вокруг моего дома ни следов, ни отпечатков пальцев, хотя я готова поклясться, что видела, как кто-то метнулся от окна в тень. Никаких сигналов от службы безопасности и предупреждений дорожной службы. Никто из тех, кого я посадила, в последнее время не выходил, а у отпущенных на поруки раньше есть алиби. Все серьезно проверили, но ничего не нашли.

— А ты не могла бы сменить номер? Переехать? Попросить на время охрану?

Я понимала, что Линда хочет помочь, но все это я уже обдумала сама.

— Номер я меняла дважды, и он не зарегистрирован. А переезжать не хочу. Я только что подписала контракт с домоуправом на выкуп квартиры… И я не позволю загнать себя в угол. Насчет охраны — Дженкинс и Ареллано обещали заглядывать на мою улицу с патрулем. Просто меня это бесит.

Больше Линде нечего было добавить. Она только великодушно предложила мне пожить у нее, пока этого типа не поймают. Но бежать и прятаться — не выход. Я этого не хотела. Возможно, зря.

— Нет. Я хочу его поймать.

Линда помолчала, огляделась и понизила голос:

— Ты не думаешь, что это кто-то из наших? Я хочу сказать, как раз когда…

Я медленно выпустила воздух. Об этом мне тоже не хотелось думать, но никто в департаменте не ожидал, что меня повысят. Я обогнала нескольких ребят, служивших дольше меня.

— Надеюсь, что нет. Не хочу верить, что кто-то из них на такое способен. В любом случае это ничего бы для них не изменило. Назначение не отменят, а за такую крошечную прибавку вряд ли стоит меня убивать. Нелогично.

Линда похлопала меня по руке и закинула на плечо ремешок сумочки:

— В жизни не все подчиняется логике, Сильвия. Ты же знаешь, больше половины преступлений в городе совершается на почве эмоций.

Я насмешливо фыркнула:

— Скорее, девяносто процентов. Ну да, знаю. Никого нельзя исключить… Надо учитывать все возможности. — Я нахмурила брови и изобразила крутого копа. — Кстати, это не ты ли?

Она рассмеялась светлым, радостным смехом, который сразу исключил одну подозреваемую:

— Как же, стала бы я с тобой связываться! Может, я и завалила выпускной в академии, но я не так глупа.

Качая головой и хихикая, она выбралась из кабинки:

— Слушай, мне надо домой. Ребята, наверное, уже вернулись с репетиции хора, нужно их накормить. — Она наклонилась и дотронулась до моего плеча. — Раз уж отказываешься спать на нашем диване, будь, пожалуйста, очень осторожна. Не гоняйся ни за кем по темным переулкам без прикрытия. Ладно?

Она слишком хорошо меня знала. Эта манера, конечно, помогла продвижению по службе, но стоила мне нескольких партнеров. Только Тим по-настоящему понимал необходимость действовать, и ему она стоила жизни — как раз во время погони в темном переулке.

Я пожала плечами и кивнула. Линда в ответ закатила глаза и вздохнула, хотя знала, что большего не добьется. Она оставила меня в густом тумане ароматного аниса и табачного дыма. Этот бар был приютом курильщиков в городе чистого воздуха — отсталый городской анклав, не желающий сдавать свои позиции.

К тому времени, как объявили закрытие, содовая у меня совсем выдохлась. Бармен пользовался старинным гудком с грушей, прорезавшим какофонию телевизора, музыки и разговоров и вырвавшим меня из задумчивости. Бесплодной, потому что картинка не складывалась. Хорошо, что завтра не моя смена и можно отоспаться.