Память вернулась не сразу. Зато картинки из недавнего прошло мигом привели в чувство. Виттория похитила меня? От одной мысли об этом внутри все похолодело. Со страху даже зрение восстановилось. Меня заперли в маленькой комнате без окон. Из мебели стояла только кровать, к которой меня приковали магией, опутав и руки, и ноги. Я задергалась, но невидимые ремни от каждого движения только сильнее затягивались, причиняя боль. Меня захлестнуло отчаянием. Я переживала за друзей и за Дениса. Они бы не позволили меня украсть. Значит… Только бы они были живы!
– Спокойно, Ева, – пробормотала я самой себе и глубоко, размеренно задышала, как учил меня Денис.
– Урок шестой – не делай ничего на эмоциях. Думай холодной головой, – как наяву вспомнились его слова.
Сначала оценим ситуацию: меня держат неизвестно где, магия мне не поможет, так как я владею лишь бытовой, а тут кроме кровати ничего нет. Живы ли Мила, Арен и Денис я понятия не имею, а значит придется выбираться самой. Виттория уверена, что я ничего не знаю о Кетсии и лучше оставить это как есть, чтобы притупить ее бдительность. Пока единственный вариант – тянуть время, чтобы успеть разведать обстановку и придумать план получше…
– Ева… – будто через вату в ушах неожиданно раздался булькающий голос. Ну вот, уже и глюки начались… – Ева, это Арен. Ты меня слышишь?
У меня глаза на лоб полезли. Как он смог со мной связаться? Это точно не сон?
– Арен? – сомневаясь в том, что это реально происходит, пискнула я.
– Ну, наконец-то! Я же говорил, сработает… Ева, все будет хорошо. На нас с тобой наложены связующие чары. Я знаю, где ты находишься, мы уже в пути. Я заменил камни в твоих сережках на записывающие кристаллы. Тяни время и постарайся спровоцировать Витторию на признание, но ни в коем случае не говори, что что-то знаешь. Это очень важно. Поняла?
О, Всевидящие, они живы! Живы и спешат мне на помощь. На глаза навернулись слезы радости. Я не одна!
– Ева, ты поняла? – переспросил Арен.
– Да, – всхлипнула я. – А Денис и Мила…
– С ними все в порядке…
Дверь в комнату внезапно распахнулась.
– С кем ты говоришь? – грозно поинтересовалась Виттория, внимательно осматриваясь.
– Ни с кем. Мама, зачем это все? – поспешила я переключить ее внимание.
Виттория ответила хладнокровной, пугающей улыбкой. Войдя в комнату, она плотно закрыла за собой дверь и приблизилась к кровати.
– Ты не оставила мне выбора, Ева.
– Не оставила выбора? Мама, ты похитила меня. Связала…
– Это для твоего же блага. С Иваром ты не будешь ни в чем нуждаться, он любит тебя и…
– Может быть, хватит? Я, может, и наивна, но не до такой степени. Мой брак с Иваром выгоден только для тебя. Я прекрасно могу сама себя обеспечить. Дион тоже далеко не беден. Он хорошо ко мне относится, и я с ним счастлива. Что такого ты получишь, отдав меня Ивару? – задала я вопрос напрямую.
Виттория молчала. Лишь прожигала меня ненавидящим, испепеляющим взглядом, полным презрения.
– Знаешь, всю жизнь ты обливала меня грязью, каждый день напоминала, какая я бесполезная для семьи, убивала мою самооценку, делала все, чтобы я ни на секунду не переставала осознавать свою ничтожность. Теперь готова насильно отдать меня мужчине, которого я всей душой ненавижу, забрать у человека, с которым мне действительно хорошо. Хоть раз, мама, ответь мне правду – почему ты так ненавидишь меня? – выдала я бурную тираду, захлебываясь слезами.
И слезы мои были настоящими. Я будто заново пережила все моменты, в которых женщина, назвавшаяся моей матерью, день за днем издевалась надо мной, унижала и обесценивала, планомерно превращая в пустое место без собственного мнения.
– Значит, хочешь правду? – равнодушно хмыкнула Виттория. – Что ж, я расскажу тебе правду. Ты все равно ничего не запомнишь.
Она присела рядом со мной на кровать. От кровожадности, читаемой на ее лице, стало жутко. А затем она начала рассказ, и с каждым ее словом я все отчетливее понимала – я всю свою жизнь считала матерью настоящее чудовище без капли добра и сострадания в сердце.
– Ты не знаешь, но я не единственный ребенок в семье. Мою младшую сестру звали Кетсия. И я ненавидела ее всю ее жалкую, никчемную жизнь. Потому что эта бестолковая, ничем не выдающаяся девица получала все, что хотела я. Родители любили ее больше. Ведь ее благословили и одарили сами Всевидящие. Эта подхалимка вечно пропадала в их храме, выполняла божью волю… Ее любили все. И я никогда не понимала, за что. Я была умнее, воспитаннее, я всегда следовала правилам, установленным в обществе, но в центре внимания красовалась только она. Я же была ее бледной тенью, которую никто не замечал.
