Вайолет забыла про остальные документы, вперившись взглядом в один единственный лист. Рядом были всевозможные пометки, сделанные то ли наскоро, то ли просто кривым почерком: карандашный набросок циферблата, затем обратная сторона корпуса, приписки, напоминающие набор латинских знаков, какие-то кружки и символы.
Вайолет передернуло. Может, из-за влажных прядей, касание которых вызывало мурашки на коже шеи, а может действительно из-за того, что кто-то — должно быть Хьюго, раз это было его, по крайней мере официальное, место работы, — осознанно исследовал на первый взгляд самые не примечательные наручные часы. Зачем? Вот вопрос, ответ на который Вайолет хотела получить даже больше, чем выяснить, знает ли об этом Тейт. И если все же знает, то как выманить признание? Час от часу не легче, за одним секретом всегда стоит другой. Тайна порождает новую тайну. Ох, Вайолет, лучше бы тебе и вправду было не лезть во все это с самого начала…
***
Но каким бы взбудораженным не было сознание девушки, как бы ей не хотелось обо всем расспросить блондина, все темные мысли, все навязчивые идеи и страхи отошли на второй план, лишь стоило Тейту пересечь порог дома. Свежий и мокрый от дождевых капель, с лучезарной красивой улыбкой, светящимися глазами — он словно снова оживил все вокруг, привнес в крохотное пространство лучик света, который Вайолет успела потерять за прошедшие несколько часов.
Знаете это чувство, когда человек, к которому вы что-то испытываете, появляется перед вашим взором? Вваливается ли он в аудиторию после начала лекции, появляется ли в том же самом кафе, что и вы, оказывается ли в одном с вами транспорте, потому что живет где-то рядом –это не столь важно. Чувство абсолютного блаженства и в то же время чувство всепоглощающей печали и тревоги. И все это борется, стремится к лидерству, а сами вы словно посторонние наблюдатели. Чувства переполняют, но вы не знаете, куда себя деть, да и стоит ли вообще что-то делать… Просто хочется крикнуть, завопить, да так, чтобы все, что копилось, выплеснулось наружу, чтобы стало хорошо…
Вот и Вайолет чувствовала то же самое, с той лишь разницей, что тоска и печаль уступали место радости, симпатии, потому что Тейт был рядом. Не был ускользающим фантомом, не был лишь тенью на задних сидениях лекционной аудитории. Он нравился ей, а она ему.
Забыв обо всех правилах приличия девушка бросилась на блондина, не обращая внимания на его мокрую куртку или волосы, на то что руки скользили, потому что ткань была непромокаемая, на то что сама она вся дрожала, потому что испытала настоящее потрясение за прошедшие полчаса, несмотря на то, что не была уверена, что вот так кидаться на Тейта ей было позволительно. Ведь, в каких они были отношениях? Фразы “Моя девушка/парень” вообще не звучали, тем паче что и слово “Свидание” никто никогда не произносил.
Но Вайолет не видела, зарываясь носом в его волосы у самой шеи, а Тейт улыбался. Улыбался так, что уголки губ, казалось, сейчас разойдутся, а от напряжения сводило мышцы лица.
***
— Если электричества нет, то каким образом ты нагрела воду? — Тейт чувствовал себя победителем, будучи допущенным уже не к простому простаиванию у закрытой двери ванной, а к просиживанию у приоткрытой двери. Как выразилась девушка: „С условием, что ты не будешь подглядывать через шторку“. Юноша устроился на полу у дверного косяка, и крутил в руках банку крема. Изредка были слышны всплески воды — это Вайолет двигалась в набранной ванне.
— До происшествия с проводами вода в бойлере уже была нагрета, так что технически я просто использовала запасы, — ее голос звучал мелодично и звонко благодаря акустике комнаты. Тейт усмехнулся, уловив кроме всего прочего отчетливые нотки потаенного страха. По сути, это была большая жертва — наступить на горло своим принципам ради него. Нельзя было обмануть ее ожидания. Тейт, хоть и нехотя, признавал это. И как бы сильно не было его желание заглянуть за темно-ментоловую занавеску, он этого не сделает, он останется на своем месте у двери и будет покорно, словно верный пес, дожидаться ее команды.
— Отогрелась?
Вайолет довольно замурлыкала.
— После сотой ступеньки у меня замерз нос.
Послышался смешок юноши, Вайолет опустилась в ванной ниже, побулькав водой ртом, пока собственный приступ смеха не отступил. — Серьезно, я подумываю о том, чтобы подать петицию с прошением подвести отопительную систему на маяк, раз уж… — Вайолет осеклась. Фраза должна была прозвучать как-то вроде „… раз уж отец решил всерьез обосноваться на этом полуострове в должности смотрителя маяка“, но не смогла окончить предложение. Тейт замер. — Он жив, правда ведь? — с горечью в голосе спросила та, и сама слыша нотки отчаяния, сопровождавшиеся подкатывающей волной слез.
Юноша подтянулся на полу, отставляя банку крема.
— Хей, ты что, — начал тот как можно более уверенным голосом, — с твоим отцом все будет в порядке. Он вернется, вот увидишь.
