Магистрата не было в деревне, и решать вопрос с кварталом был отряжен другой человек. По расстроенному Сексу Вреж понял, человек и девушка не просто были вместе, годы виделись за неестественным смущением. Скрепили договор на земле, обменялись осуждением политических дрязг в Брюсселе. Она решила задержаться, а Сексу требовалось дождаться вечера. Вреж получил в презент роскошный набор и топорик для зарубок на старейшем дереве. С ним по пути было двум почти обнаженным девушкам и грусть прощания покинула скоро. Они не знали и слова на иностранным языках, но быстро учились. Теперь при встрече с соотечественниками козырнут элегантным произношением слов любви.
Боязно отвязаться от наглеющих инферщиков, взявших на осадок в чане пятнадцать раундов в зловещем просторе, напомнившем гудящий березник, где неизвестно, твой шум прерывает тишь или падающие по свисту суки. Ярче солнечного луча, пробившего пару параллельных туч был лик проводника, наполовину готовящегося к бегству, отчасти серьезно относящегося к клянущей долгий переход группе энтузиастов. Они не хотели видеть зло на кепке, точно под руку второй тет-а-тет на репке. Связывало их с рысью лоцмана пожелание придти к назначенному Черским времени, чтобы не получить нагоняй. Им виделся неравный бой среди идеального рисунка шалашей, натыканных наспех переждавшими здесь приход основных сил неприятеля болельщиков. Вреж догнал проводника и искренне обнял за противоположное плечо, свои, не поминай в ярости раздрай на поляне. Во рту таял клевер, волосы шевелились от предчувствия. Прямо перед ними на плохо набитую тропу опустилась величественная тень, закрывая единственный путь вперед.
— Это так просто не кончится, — бесились позади, отставая, чтобы наладить оружие.
Избиратель вел себя не лучшим к ним образом, нежданно пламя огненным всполохом ударило по неготовым людям. Спасение встрявших в излучине товарищей перестало выглядеть просто. Одни готовили сеть, другие настроились на поднятый приземлением тени пылевик, стараясь вбить его в нее.
— Может совершенно нелогично вести себя, крушить и гнать прочь. Давай отступим, не наше право воевать с грозным врагом, когда шанс призрачен и макушки деревьев давят, стремясь упасть под притяжением тени на наши беззащитные головы, не готовые к такой встряске. Силы тьмы точно сами наградили ее внешними проявлениями урагана, бьющего святыми ключами от посоха одичалых отшельников, не знающих памятной молитвы. Угождая душевному волнению, охватившему сплоченную группу, некоторые побежали прочь, но не Вреж и проводник. Они приняли происходящее как оно было, без скромности нанося тени повреждения. Если так можно сказать про них, эти двое стали тем барьером, за которым остальные видели магию победы. Одним мгновением после разверзлись предавшие тучи, на них полетели другие, всегда сопровождающие гигантскую тень, но сейчас задержавшиеся. Что стоило им сопротивляться, душевные и физические усилия давали плоды, но не вели к разгрому целой армии.
Они не отступили, но переместились в сторону, где под прикрытием храбрых продолжили сражаться. Тени улетали обратно, но первая продолжала крушить пламенем и всполохами расстроенных потерями людей. Вреж был тем, кто один пошел обратно, и бился с потерявшим чувство самосохранение врагом, ни к чему решившим уничтожить их. Так продолжалось несколько часов, пока он не потерял всякое желание к битве, устав бросать негодующие взгляды на попрятавшихся своих, озлобивших на свойский рубеж безопасности, негласно отнесших их к его поддержке.
— Помогите мне, избиратель близится к падению, не стоит рисковать возможностью захватить этот экземпляр с собой и передать для изучения, получив вознаграждение.
Всегда есть опасность, но не все хотят быть впереди, зато геройски выпьем с локтей чая на скорейшем привале. Проявите благоразумие, куда вам без меня.
