— Очень надеюсь, мне повезло.
— Дай чтобы развезло.
— Не жалко в целом.
— Люблю сам.
— Ты прекрасен в нижнем свете. Тоже люблю когда рядом свои.
— Ничего. Мне с вами не делить заповеди. Кому сыт, прочим яд ада.
Депутат насек три правильных.
— Занялись бы чем проще, — резюмировал он, откинувшись.
Высокий подголовник его кресла звал на зависть.
— Познакомь с подругой?
— Она не любит секс.
— С кем гуляет?
— С утюгом.
— Визирь?
— Хватает, не увернешься. Ему должны.
— Давай потанцуем без записи?
Черский расслабленно-расстроенно кивнул. Депутат закружил с ней кружа комнате голову. Без низменных мыслей она влекла. Будь они одни. Черский пригласил поддержать.
Депутат растер локти, осмотрелся. Где его двадцать пять.
— Через три года скажу да, — простила она Черского за другое место.
Он растрогано хлипнул, представив брачную ночь. Хотелось техно. В парках, полных игривой золотой молодежи, на каруселях занятых заливистым смехом, в параллельных аллеях на свободных лавочках, у дисконтов на ловких ступеньках. Ахая от мороженного протянутого не первой встречной.
— Есть коньяк?
— Абсент.
Обнявшись после пожатых рук, молодые ушли, оставив немного подумать. Начнется пляска, сдастся маска. Их поцелуи залог свободы добродетели, избирательно взятой при подернутой дымкой луне. Точно бюллетень в урну он раскрыл ее руны. Идол и билль о правах. Хартия низов в объятиях возбужденной буржуазии.
В гостях пахло несвежим игристым. Из шкафа тянуло сексом. Повесится было негде, прошли в руках.
— Вы вместе?
— Шикарно смотритесь рядом.
Черскому было неприятно внимание. Она держала руку на ноге для компании.
— Пойдем в другую?
Скрошив на четверых, Черский завел очередь. Вреж убрал первым.
— Я видел его с теми, кто украл плазму.
Черский ударил. Девушка схватила бюст и тоже ударила.
— Ты убила его, — закричала подруга Врежа.
— Идем с нами, — предложил Черский, на счастье, та согласилась.
— Наркотики и воровство несовместимы, — успокаивал женщин Черский.
— У него много друзей, — девушка жаждала возмездия.
— Я их не знаю.
Было нестерпимо жарко, знойное марево тяжело релаксировало. Люди менялись напротив одеждой, влекли надписями маек. Россия жила в сердце, отпускала полушария. Ее шортам кланялись, не сводя глаз с анахаты. Свобода скутеров и обувной рай. Богатство напоказ в залог облицованного счастья закупок. Цивилизация наступающая на пятки. Карамель зла без сладости сигареты. Парад за моду против иллюзии гипноза. Икры без тени смущения. Грамотный срам не чета воспаляющим намекам.
— Сэр! Интересуетесь покурить?
Они вошли в прохладный дом.
— Покуришь с нами?
— Нет!
— Тогда мы сами.
Время остановилось, посмотрев на них со стороны.
— Мне не надо, — протестовала девушка, но искушение радости сильнее скромности.
Пацан согласился на следующий.
— Ты вообще свой парень.
— Нравится?
— Что делать. А где тут дискотеки.
— Ищете девушку?
— Танцы, движение, музыка.
— Стой, не надо так.
— Понять, есть что.
— Вы давно вместе?
— Год. Ты один?
— Не совсем. Оставь на потом.
— Будущее не прет.
— Первый раз в Бангкоке?
— Нет. Здесь отлично.
— Пожалуйста, хватит.
— Пока, — Черский взял девушку за руку и они ушли.
Тянулись тихие улицы. Люди отворачивались от них, не замечая. Будь жизнь всегда такой, ничего не предвещает печали гибели.
— Давай поцелуемся.
— Тебя накрыло.
Своровав неразделенный поцелуй, девушка улыбнулась иностранцу.
— Я тогда покурю.
Черский зажег самокрутку, верша свободу. Не сбавляя шаг, он вел ее сквозь пьяных. Они не лезли обжиматься, теребя горлышки Тайгера.
Запотевшими глазами оценивали честность их отношений. Она курила Вог, стряхивая в ладонь.
— Не надоело?
Черский виновато рассердился, что заметила. Где его двадцать пять. Ждал поцелуя, чего угодно, новых слов. Тиб настиг грозно хлопая ладошами по небу.
— Почему вы деретесь с врагами. Безвкусный плов. Разве задержка покажет. Рейхстаг на платье. Матовым закатом встречались завидя своих.
Черский точно ждал. Новый. Холодея прошлым декабрем, трагично млея с чужой ловить сексуальный ликвид. Тиб вбил между ними клинок.
Поединок не на словах. Штабелями напиться. Дураковаляние на взрослый разговор. Стог, бродит индюк. Продолжение рода за колесо в лесу. Лакеи несут последний поднос. Зверея от ярости душевной встречи, Черский изображал якудзу. Корысть диктует ценные гинеи. Что-нибудь историческое. Девушка разбила сильный мир. В результате видится рапсодия. Гарпун пробивает рыбу-меч. Телосложение не мешает им быть друзьями.
Тайком соблазняя, Черский сшибал головы. Девушка почти поверила в дружбу. Они спорили о результатах выборов. Черский голосовал интересно.
Они хотели разбить все сердца на улице. Им дорого стоил известный анархизм. Разбившись о толпу в лучших чувствах, они срезали настроение не приятных бестий. Мало чего к чаю заменит пряник. Рояль послушать в консерватории. Спали тени с голосов при встрече. Ее счастье, они шарили.
— Вы не обращаете на меня внимания.
— Еще не вечер.
— Что происходит?
— Друга нашли.
— Что думаете по поводу секса втроем?
— Смотря с кем, — не согласился Черский.
— Я против, — ответил Тиб.
— Это не хохма.
