Утром следующего дня, прибежавший Евстафий только успел приготовить лоток к торгу, как появился аптекарь. Создавалось впечатление, что в эту ночь никто из находившихся в лавке не сомкнул глаз. И если Мойша провёл бессонную ночь, размышляя над личностью тайного покровителя новгородцев, приказчик не выспался, потому, что пил хмельной мёд с пользой для дела, то Савелий прикрывал ладонью шею, скрывая лиловый синяк, образовавшийся после бурных любовных ласк. Сославшись на неотложные дела, сотник покинул лавку, собираясь проведать своих людей в харчевне, по пути заглянуть к кожевенникам да прицениться к сёдлам и упряжи. Оставшись вдвоём, продавец и покупатель обступили ящик.
– За весь сундук тридцать два фунта злата и мягкой рухляди собольей на шесть шуб. – Евстафий открыл торг.
К десяти утра семь дюжин шкурок ценного меха вкупе с восемнадцатифунтовым мешочком золотого песка и двумя гривнами серебра перекочевали в закрома новгородца. Четыре раза перевешивали благородный металл, разница между эталоном веса Смоленска немного отличалась от новгородского. Естественно, вес последнего был больше. Пришлось воспользоваться псковской, а затем и киевской гирькой. В итоге было высчитано что-то среднее, которое обозвали «золотая середина». Евстафий был уверен, что его надули, так как киевский купец, предоставивший свой эталон, был внешнее похож на аптекаря, особенно глазами и носом, тем не менее, сделка завершилась. Помощники приказчика притащили сундук с покупками в аптеку. Покрутившись с минуту – может, перепадёт от щедрот покупателя на кувшинчик пива – и с пустыми руками отправились обратно. Как только за ними закрыли засов на двери, Мойша запрыгал от счастья.
– Радость! Радость пришла в наш дом, Барух. Жадный новгородец расстался с сокровищем, цену которого не знал. – Аптекарь обнял ювелира и показал на сундук. – Ну, скорее, скорее открывай!
Барух бен Лейб, больше известный в Смоленске как златокузнец Борох Лейбов, поджидал Мойшу в его аптеке. Пятнадцать лет назад, бежавший от погромов из Англии, он скитался по Европе и, в конце концов, оказался в Смоленском княжестве. Талантливый ювелир, немного алхимик, по непроверенным данным злостный фальшивомонетчик обрёл на Руси вторую Родину, женившись на младшей сестре аптекаря. Поговаривали, что здесь он просто скрывается от кредиторов, но в эти сплетни никто не верил. Золотые цепи, замысловатые браслеты, лошадиная упряжь и утварь с его клеймом покупались по всему свету влиятельными особами, так как считались очень носкими. Барух добавлял в золото медь, отчего его вещи не так быстро теряли форму, в отличие от изделий других ювелиров. Даже отсутствие добычи благородного металла в княжестве не препятствовало его работе. Из одного обрезанного по краям безанта он делал кольцо, которое продавалось за три полновесных, и монеты постоянно находились в обороте, но с недавних пор спрос упал. Епископства резко охладели к его церемониальным чашам и лишь немногие ещё делали ему заказы. Бароны и графы больше не присылали своих поверенных, а жадные до денег богачи торговались за каждый грош. Цену перебивали итальянские мастера, себестоимость их изделий была ниже, и Барух беи Лейб ещё долго бы искал выход из сложившегося положения, пока не увидел одну вещицу. Соблюдая осторожность, он не пошёл смотреть инструменты, было достаточно покрутить в руках подзорную трубу, чтобы оценить качество оборудования, на котором она была изготовлена.
Ювелир доставал инструменты из ящика, внимательно рассматривал, откладывал в сторону, а иногда вновь брал их в руки. Что-то проверял, а что-то нет, доверившись своему опыту. Но один раз усомнился, провёл надфилем по ногтю и утвердительно кивнул головой. Через какое-то время он добрался до самого дна сундука, извлекая пробирный камень. Раскрыл деревянный пенал, понюхал, обозвав его лидийским, после чего проверил три набора пробирных игл для разных сплавов и надолго замер перед машинкой с рукоятью. Судя по рисунку, всё было предельно просто, но его интересовал сам принцип механизма. С помощью винта можно было регулировать толщину проката. Колоссальный выигрыш во времени. Тут же пропустил через вальцы медную проволоку, оставленную для пробы, Барух вскоре раскатал её до толщины конского волоса. После чего несколькими движениями пальцев сплёл из неё ромашку и полным восхищения голосом произнёс:
– Праздник Шавиот у нас сегодня, урожай, который будет собран с помощью этих вещей, сделает нашу семью богачами, – оторвался от покупок, подошёл к шурину и расцеловал его.
