Он – брат-близнец моего парня. Я – девушка его родного брата.Всё ясно, и ничего сложного здесь нет. И более того, быть не может.Но всё оказалось куда более запутанно и… запретно.Вик – моя первая любовь, мой первый, моё будущее, моя стабильность.Мик – моё заточение, мой Ад, моё предательство, моё непозволительное настоящее, моё другое.Где я останусь? Там, где покой? Или там, где сердце разгоняется до смертельного диагноза? А может, мне нет места ни с одним из них?
Где-то в отдалении мыслей я понимаю, что получаемое удовольствие от наблюдения за ней напоминает помешательство. Что ломать от отсутствия зрительного подкрепления в таком случае меня будет неизбежно. Но это потом. Пока я здесь, и я смотрю…
Стянув водолазку, джинсы, трусики и щёлкнув застёжкой лифа, я остаюсь полностью обнажённой. Мы не виделись с Виком три дня, и это достаточно долгая разлука для того, чтобы без приветствий опуститься перед ним на колени.
Так же на цыпочках я подбегаю, открываю стеклянную дверь и, прошмыгнув внутрь сразу под тёплый водопад, закрываюсь.
Прижимаюсь уже ноющей грудью к рельефному торсу, коготками прохожусь по яичкам, а затем беру член в руку. Он дёргается в ладони, как вздрагивает и Вик. Закрыв глаза, я тихо смеюсь и второй рукой обхватываю его за шею.
– Хочу тебя… – слова смешиваются с потоком воды, после чего я прижимаюсь губами к ямочке между мышц накаченной груди. Новый аромат геля для душа с нотками мяты и цитруса щекочет ноздри, стягивает узел внизу живота ещё мощнее.
Продвигаюсь губами к соску, прикусываю, улавливая очередное вздрагивание напряжённого тела. С тихим стоном обвожу его языком, одновременно продолжая ласкать уже до предела твёрдый член ладонью. Всего три дня не трогала, не чувствовала, а кажется, что месяц. Родное тело исследуется по-новому. Даже горячий орган в моей руке ощущается иначе. Будто стал чуть шире, и даже длиннее.
– Я тоже так… скучала… – шепчу сквозь льющуюся по лицу воду и поцелуи, убеждённая, что член Вика просто очень сильно жаждет оказаться внутри меня. По телу пробегает очередная змейка тока, ударяет в лобок, резонирует внутри меня тонной скопившегося напряжения.
Плюнув на предварительные ласки, я со всхлипом резко разворачиваюсь к стене, опираюсь о неё ладонями, локтями, прижимаюсь щекой… и, приподнявшись на носочках, потрясываю упругим местом.
– Хочу тебя в себе… Пожалуйста!.. – очередной всхлип и удар тока вниз живота. – трахни меня!..
Тело сзади рывком прижимается. Каменный член резко соскальзывает вверх, ствол ложится на копчик, всего на мгновение коснувшись истекающей промежности. На его месте бархатные, горячие, такие же набухшие яички, они тесно прижимаются к полыхающему входу. Я вскрикиваю от ощущений, вспышкой взорвавших сознание. А Вик впивается в мои бёдра пальцами одной руки, а второй обхватывает меня за горло и резко поднимает, прижимая к себе спиной. И только сейчас, такой же вспышкой, но уже совершенно не возбуждения, а испуга ко мне приходит понимание, что Вик никогда бы так грубо меня не схватил…
Округляю глаза, задыхаясь, в то время, когда человек позади наклоняется к моему уху и хрипло выдыхает в него обжигающий воздух.
– Ты кто, блять, такая? – низкая вибрация диссонирует с привычным голосом Вика в моей голове. Этот голос почти такой же. Почти. В нём слышится какая-то дикость, злость, не присущие Вику. А ещё еле заметный акцент…
– Я тоже дико соскучился, котёнок, – раздаётся жаркий хрип в телефоне около моего уха. – Сейчас посадка, самолёт сядет, позвоню. Готовь свою попку, малыш. Сегодня ночью я планирую её облизать, а потом хорошенько оттрахать…
Я закусываю губу от резкой вспышки внизу живота и зажмуриваюсь. Ни один Его звонок не обходится без каких-нибудь жарких слов, которые всегда действуют на меня одинаково без исключения. И, судя по смешку сбоку, подруга догадалась о том, что мне говорят на том конце провода. Это не трудно, когда моё дыхание сбито к чертям, колени сжаты между собой, а щёки пылают…
– Вик, я очень жду… – выдыхаю севшим голосом и быстро отключаюсь.
Приходиться встряхнуть головой, потому что через пять минут начало лекции, а мой мозг ощущается как что-то жидкое и вязкое.
– Твой Самсонов тебя совсем не жалеет, – посмеивается Лика.
– Ага, – коротко хмыкаю я, давая понять, что что-то обсуждать не намерена. На любопытство Лики у меня не всегда есть настроение.
Утыкаюсь в конспект Наташи Соколовой. Сегодня Циклоп – преподаватель по основам экономики Пётр Ильич точно устроит допрос с пристрастиями. Не сомневаюсь, что именно мне, так как на прошлой его лекции я отсутствовала. Потому что перед отлётом Вика три дня назад мы устроили трахомарафон. Не вылезали из кровати целый день. Образно. А Циклоп очень не любит, когда пропускают его лекции.
– Скажи… – подсаживается подруга вплотную и наклоняется к моему уху. Я вздыхаю и в ожидании скашиваю на неё взгляд. – ты вообще не переживаешь из-за Вика? Как у вас в плане интима? Он тебе не изменяет?
Я медленно поворачиваюсь к ней полностью и взглядом говорю: «Ты серьёзно?». Неужели она думает, что задавать такие вопросы нормально?
Анжела тут же округляет глаза и резко отстраняется. Легонько стукает ладонью себе по губам.
