Пес завизжал, рванулся на цепи, но ошейник туго пережал гортань, и Макс захрипел, опрокинувшись на бок: удар был болезненным. Лешка подскочил к Кизилу и уже замахнулся сам, но тот загородился палкой, и Лешка вцепился в эту палку и стал зачем-то тянуть к себе, Кизил не отпускал. И так они несколько секунд перетягивали эту палку, не понимая зачем, просто из злости. Потом Кизил наконец отпустил палку, и Лешка упал на спину, прямо в жидкую грязь. В голове случайно мелькнула фраза: «Над ним уже ничего не было, кроме неба…» Макс, дотянувшись до Лешки, лизнул его прямо в рот, потом оскалился и зарычал на Кизила, готовый спокойно отдать свою собачью жизнь… В этот момент кто-то с силой дернул цепь и оттащил Макса к будке, но это был не Кизил.
– Место, с-собака! Я кому сказал, место! – невесть откуда взявшийся Золотарь разразился долгим проклятием. – Я тебя на трехразовое питание переведу: понедельник, среда, пятница. Понял, скотина?
Макс глухо зарычал в ноздри, но отступил к будке. Холка его вздыбилась.
– Колян, он не виноват, – Лешка кое-как поднялся, уже не обращая внимания на грязь.
– Правильно, не виноват, – подхватил Кизил. – Это все Леха, умник ваш гребаный. Знаешь, Колян, за чем я его застукал? Да он замок на изоляторе взломал, вот я ему и вмазал.
– Правда, что ли? – растерянно спросил Колян.
– Иди сам проверь, дверь-то палкой приперта, – расходился Кизил. – Думаешь, я ничего не видел, да?
– Заткнись, – буркнул Колян, потом подошел к изолятору, подергал дверь. – Хреновые дела, ребята.
– Да ничего особенного, – Лешка утер лицо рукавом, но рукав тоже был грязным. – Там в изоляторе одни банки.
– Банки-то банки, – прошамкал Колян. – Да только шумели вы, пацаны, сильно. Всю охрану подняли на уши. Ладно, марш домой!
На удивление, Кизил послушался Коляна и быстренько смылся, может быть, испугавшись ответственности за драку. Лешка только сейчас подумал, а почему это Колян оказался в питомнике, ведь он должен был встретиться с девушкой.
– Что, обломилось у тебя с Верочкой? – поддел Лешка уже на обратном пути в бытовку.
– Ай, да ну, – Колян отмахнулся. – Как до дела дойдет… Ладно, я спать завалюсь, а ты попросись в душ в пожарку.
Уже стемнело. За воротами питомника стояла густая непроглядная мгла, и Лешка попутно соображал, а каково же Максу дежурить целую ночь в этакой темноте. Даже Коляна он не различал в двух шагах от себя, только слышал, как его сапоги хлюпают по грязи. Внезапно Колян остановился. Лешка тоже остановился, потому что Колян сейчас должен был что-то сказать, объяснить, почему он остановился.
– Я тебе про трупики все наврал, – вдруг признался Колян.
– Наврал? Зачем? – Лешка удивился больше тому, что Колян честно признался в своем вранье.
– Да я ж на голову трахнутый, – просто ответил Колян. – Попугать хотел. Хотя… мне рассказывали, что у деда однажды шесть кавказцев от энтерита сдохли. По крайней мере, он утверждает, что от энтерита, а на самом деле – кто теперь скажет?
Колян помолчал, потом неожиданно произнес:
– Знаешь, парень, а ты ведь здесь всех достал.
– Я?! Чем? – воскликнул Лешка. Вроде бы он, напротив, пытался сделать как лучше – и собакам, и людям.
– Во-первых, ты книжки читаешь. Думаешь, не замечает никто? За баком с собачьей похлебкой пристроишься и читаешь.
– Ну, читаю… так я ведь студент.
– Это ты где-нибудь в другом месте студент. А здесь ты кинолог. Такой же, как все остальные, усек?
Лешка с возмущением подумал, что остальные кинологи в свободную минуту курят и смотрят телевизор. И почему-то за это их никто не ругает.
– На тебя уже две малявы у начальства лежат, – продолжал Колян.
– Чего-о?
– Докладных, чего!
– Докладных? За что?
– За то, что книжки читаешь в рабочее время. Я сам эти малявы сочиняю, если хочешь знать, – Колян снова двинулся вперед, и Лешка пошел за ним, не зная даже, как себя теперь вести.
– Мне перед начальством выслуживаться нужно, – Колян говорил спокойно и даже будто бы с гордостью. – Думаешь, чего я тут торчу безвылазно? Во-первых, жить негде. Я, когда из заключения вышел, меня братан домой не пустил. У него, видишь ли, жена молодая, а я до женского пола… сам знаешь. Потом, кто еще меня с такой биографией на работу возьмет, кроме кореша ментовского? А тут я вроде как человек.
– Колян, ты сказал: во-первых. Во-первых, я книжки читаю. Вам это не нравится. А во-вторых? Во-вторых – что?
– Ой, да много чего во-вторых. Перчатки вон носишь, интеллигент сраный. Руки бережешь.
– Перчатку мою Чезар съел, – горько усмехнулся Лешка.
– Правильно сделал. Собака, а с соображением. Потом, матом ругаться ты не умеешь. Да и вообще всякой придури в тебе полно.
– А в случае с Дианой Рафаэлевной как-то не так? – Лешка спросил только потому, что не понимал логики Коляна.
– Ну ты даешь! Диана мои трудовые будни скрашивает. Декоративная фигура, как говорится.
– У нее декоративная фигура?
– Нет, она сама для меня – фигура декоративная. Впрочем, фигура у нее тоже ничего. В этом ты прав.
