–
– Да. Я выполню задание. И тебе не придется перехватывать управление.
–
– И для многих помимо нас. Ну да ладно. Начинаем.
Он провел шесть успешных Перемещений подряд на макете Концентратора внутри станции на орбите аэросферного луносолнца. Шесть из шести попыток. У него все получилось. У него все получится.
Они стояли в макете посреди галереи, подсвеченные отражением изображения. Висквиль объяснял общий замысел миссии.
– Нам стало известно, что через несколько месяцев Разум-Концентратор орбиталища Масак будет отмечать прохождение света двух взорвавшихся звезд, давших название Битве Новых-Близнецов в Идиранскую войну.
Висквиль стоял совсем рядом с Квиланом. Широкая полоса света (симуляция того, что Квилану предстояло увидеть на обзорной галерее Концентратора орбиталища Масак) словно бы входила в одно ухо эстодьена и выходила из другого. Квилан, подавив невольный смешок, вслушался в слова старика.
– Разум, ныне занимающий пост Концентратора орбиталища Масак, некогда находился на боевом корабле, сыгравшем важную роль в Идиранской войне. Именно в этой битве он уничтожил три орбиталища Культуры, чтобы те не достались врагу. Торжества приурочены к годовщине битвы, в частности к двум звездным вспышкам, когда свет сначала первой, а потом и второй новых достигнет системы, где находится Масак. Ты должен пробраться на Концентратор и перед второй вспышкой совершить Перемещение. Ясно, майор Квилан?
– Да, эстодьен.
– Разрушение Концентратора должно произойти в тот миг, когда в реальном пространстве свет второй новой достигнет Масака. Таким образом сложится впечатление, что Разум-Концентратор самоуничтожился, не вынеся позора и раскаиваясь о содеянном в Идиранской войне. Гибель Разума и жителей орбиталища будет выглядеть трагедией, а не террористическим актом. Души челгриан, в соответствии с богоугодными заповедями чести заточенные в чистилище, наконец-то попадут в рай. Культуре будет нанесен удар, отголоски которого дойдут до каждого Концентратора, каждого Разума, каждого человека. В численном выражении масштаб нашего возмездия будет равнозначен нашим потерям, но особое удовлетворение принесет осознание того, что при равном числе жертв большее смятение духа испытают наши враги, те, кто, в сущности, вероломно напал на нас первым. Ясно, Квилан?
– Да, эстодьен.
– Следи, майор Квилан.
– Я слежу, эстодьен.
Орбитальную станцию Висквиль с Квиланом покинули на двухместном модуле. Два чужацких автономника летели рядом в шлюпке чуть больших размеров, конической формы и с характеристиками абсолютно черного тела.
Защитная оболочка одного из отсеков древней станции, поврежденная направленным взрывом, создавала впечатление случайной аварии, вызванной износом рабочих поверхностей. После декомпрессии станция изменила курс и устремилась к потоку излучений, извергаемому луносолнцем со стороны, обращенной к аэросфере.
Станция по дуге приближалась к краю невидимого столпа, и на индивидуальных приборных панелях смотровых экранов высветилась черта, отмечающая границу излучений. Как только поврежденная станция оказалась у самого края светового потока, Висквиль сказал:
– Майор, последний заряд был не холостым, а боевым. Другой конец червоточины, скорее всего, находится либо в самом луносолнце, либо в подобном ему объекте на значительном расстоянии отсюда. Выброс энергии будет примерно таким же, как при взрыве Концентратора орбиталища Масак. Поэтому мы здесь, а не где-либо еще.
Станция так и не пересекла границу светового столпа. За миг до этого на месте медленно вращающейся причудливой конструкции возникла ослепительная вспышка, из-за которой обзорный купол модуля наполовину затемнился. Квилан невольно зажмурился. Под веками пылали желтые и оранжевые сполохи остаточных изображений. Висквиль закряхтел. Все в модуле щелкало, гудело и постанывало.
Открыв глаза, Квилан обнаружил, что остаточное изображение по-прежнему сияет на фоне безликой черноты космоса, ускользая от взгляда всякий раз, как он всматривался в даль, пытаясь увидеть разбросанные в пространстве искореженные обломки станции.
– Вот.
–
