– ГЮЙЛЕР?
Ничего.
Он постоял, наслаждаясь тишиной, затем двинулся к далекому огоньку.
Свет исходил от полосы орбиталища. Он вошел в пространство, похожее на макет обзорной галереи Концентратора. Там было пустынно. Орбиталище величественно, неторопливо и неустанно вращалось вокруг него. Он двинулся по галерее, мимо диванов и кресел, пока не дошел до того места, где кто-то сидел.
Аватар, в темно-сером костюме, освещенный отраженным светом орбиталища, поднял голову и указал на челгрианское сиденье рядом.
– Квилан, спасибо, что пришли, – сказал он. – Прошу вас, садитесь.
Отражения лужицами света скользнули по его идеально-серебристой коже.
Квилан сел. Кресло оказалось очень удобным.
– Что я здесь делаю? – спросил он. Голос звучал странно, и Квилан сообразил, что здесь нет эха.
– Я решил, что нам надо поговорить, – сказал аватар.
– О чем?
– О том, что нам делать дальше.
– Не понимаю.
Аватар поднял руку: в серебристом пинцете пальцев была зажата крупинка, похожая на драгоценный камень. Она сверкала, как бриллиант. В самой сердцевине гнездился изъян – пятнышко мрака.
– Майор, посмотрите-ка, что я нашел.
Квилан смешался. А потом, спустя словно бы целую вечность, мысленно окликнул:
– Гюйлер?
Мгновение затянулось. Время замерло. Аватар сидел совершенно, нечеловечески неподвижно.
– Их было три, – сказал Квилан.
Аватар, скупо улыбнувшись, достал из верхнего кармана костюма еще два драгоценных камешка:
– Знаю. Но спасибо.
– У меня был напарник.
– Этот тип у вас в голове? Мы так и думали.
– Значит, ничего не вышло?
– Да. Но для вас есть утешительный приз.
– Какой?
– Потом скажу.
– И что теперь будет?
– Мы дослушаем симфонию. – Аватар протянул ему тонкую серебристую ладонь. – Возьмите меня за руку.
Квилан сжал его руку. Он снова очутился в Штульенской Чаше, но на сей раз – повсюду. Он видел и все внизу, и в тысяче самых разных ракурсов. Он стал самим амфитеатром, его светом и звуком, его конструкциями. В то же время он видел окрестности Чаши, и высокое небо над ней, и горизонт, и все вокруг. На долгий миг у него закружилась голова; головокружение не длилось, а словно бы растягивало его во все стороны одновременно. Казалось, он вот-вот разорвется в клочья, растворится, рассеется.
– Терпите, – произнес глухой голос аватара.
– Пытаюсь.
Музыка и зрелище захлестнули его, покорили, пронзили светом. Мощные звуки симфонии набирали силу, приближаясь к серии тонических разрешений и прерванных каденций, в миниатюре отражавших титанический размах всего произведения, предыдущих композиций концерта и самой войны.
– Я Переместил такие…
– Мне известно, что это. Их уже обезвредили.
– Я раскаиваюсь.
– Знаю.
Музыка нарастала подобно тому, как толща воды, потревоженная глубинным взрывом, вздымается гигантской волной, прежде чем рассыпаться белопенным буруном.
Танцоры парили в воздухе, опускались и взлетали ввысь, собирались группами и кружили поодиночке, распластывались и сжимались. Над сценой мелькали, сменяя друг друга, голографические панорамы войны. Яркое сияние заливало небеса, в которых на миг возникали дрожащие тени и тут же исчезали в очередных огненных вспышках бомбардировки.
Потом все погасло, и Квилан почувствовал, как замедляется время. Музыка схлынула, угасающий, пронзительно щемящий мотив, будто подводя окончательную черту, перешел в единственную, бесконечно длящуюся ноту, и танцоры опавшими листьями распростерлись на сцене; голограммы исчезли, свет словно бы испарился с небосвода, и остался лишь непроглядный мрак, притягивающий все чувства, будто вакуум, манящий душу.
Время продолжало замедляться. В небе рядом с крошечным огоньком новой Портиции возникло едва уловимое мерцание. Затем и оно застыло, остановилось, замерло.
Весь этот миг был
Он заглянул в себя и понял, что не испытывает ни страха, ни отчаяния, ни сожалений.
– Вы, должно быть, очень ее любили, – проговорил аватар голосом, странно похожим на голос Квилана.
– Прошу вас, если можете, если хотите, загляните мне в душу.
Аватар невозмутимо посмотрел на него:
– Вы уверены?
– Уверен.
Пристальный взгляд не изменился.
– Хорошо, – медленно улыбнулся аватар и чуть погодя кивнул. – Она была выдающейся личностью. Теперь я понимаю, что вы в ней нашли. – Он еле слышно вздохнул. – Да, мы ужасно с вами поступили.
– Мы сами с собой это сделали, если разобраться, но да, с вашей подачи.
– А задуманное вами отмщение ужасает.
– Мы полагали, что у нас нет другого выбора. Наши погибшие… ну, вы же знаете…
– Знаю, – кивнул аватар.
– Все кончено?
– Многое.
– Мне утром снился сон…
– А, это. – Аватар снова улыбнулся. – Ну, может, это я решил над вами подшутить, а может, вам совесть покою не дает.
Он понял, что правды ему никогда не скажут, и спросил:
– А вы давно узнали?
