Юля не могла поверить, что ситуация, еще утром казавшаяся ей почти катастрофой, так легко разрешилась. Всю дорогу до дома она искала слова, с которых стоит начать объяснение, но никак не могла подобрать такие, которые бы гарантировали, что Влад действительно выслушает ее до конца, а главное – поверит. Ведь пока все выглядело так, словно она накануне устроила ссору, потом ушла в клуб якобы с подругой, а в итоге встретилась там с Робом, с которым и провела ночь. И с какого конца ни рассказывай эту историю, выглядела она весьма некрасиво.
Так ничего и не придумав, Юля малодушно спряталась в своей квартире, не чувствуя себя готовой к встрече с Владом. Мама давно отвела Семку в школу, а сама уже была на работе, поэтому вся квартира была в полном распоряжении Юли. Она приняла душ, переоделась, сварила себе кофе и сделала бутерброд, поскольку завтрак у Роба закончился как-то очень стремительно, и наесться она не успела. В процессе второго завтрака вспомнила, что собиралась сегодня позубрить, и это занятие вдруг показалось ей буквально жизненно-важным. Юля была готова заняться чем угодно, только бы не встречаться пока с Владом и не объясняться с ним.
Потом она вдруг сообразила, что Влад не обрывает ей телефон. Равно как и мама. Проверила для верности историю вызовов – ничего. Ее никто не искал. Так, может быть, никто и не в курсе, что она ночевала черт знает где? Мама наверняка подумала, что она снова осталась у Влада. В последнее время это происходило так часто, что Юля перестала предупреждать. А Влад вполне мог решить, что она предпочла переночевать у себя, иначе трудно было объяснить, почему он ее не ищет. Хотя накануне он выглядел таким рассеянным, что мог и вовсе не заметить, что ее нет. Это было, конечно, обидно, но сейчас очень даже удобно.
Как минимум, отсутствие интереса к ее скромной персоне давало возможность не торопиться со встречей и немного подумать обо всем. Попытаться вспомнить события прошедшей ночи. Но как она ни старалась, результат был одинаков: мохито – провал – утро в номере гостиницы. Даже образы сна померкли в ее памяти.
А еще было что-то такое в утреннем разговоре, что сидело занозой и зудело, не давая сосредоточиться ни на чем другом. Поначалу Юля думала, что ее просто покоробило отношение Роба, но потом она вспомнила его слова: «
Юля хорошо помнила все даты и сами дни ритуальных убийств, поскольку каждый раз оказывалась вовлечена в происходящее, а в тот конкретный приблизилась к смертям как никогда. День, в который она увидела парня с окровавленным ножом и головой – как ей тогда показалось – ребенка в руках, она и вовсе не забудет никогда. То был вторник, а само убийство в лагере произошло за два дня до этого – в воскресенье. Юля сбежала от Роба слишком быстро, чтобы уточнить дату, а возвращаться или звонить точно не собиралась, ведь даты этих переговоров можно было узнать и иначе: у секретарей.
Которым Влад и позвонил, стоило Юле поделиться с ним своими подозрениями. Пока он вызывал из памяти смартфона номер и разговаривал, она наблюдала за ним, почти не слушая его короткие реплики, пропитанные требовательными нотками, и думала, стоит ли все-таки рассказать ему всю правду о прошедшей ночи. Внутренний голос упрямо намекал, что подобные тайны обычно все равно вылезают наружу, как правило, в самый неподходящий момент, но Юля спорила с ним, утверждая, что самый неподходящий момент как раз сейчас, когда версия полиции вот-вот рухнет, а настоящий маньяк окажется на свободе.
– Спасибо, я все понял, – сказал Влад в трубку напоследок и медленно опустил руку с зажатым в ладони смартфоном.
Выглядел он при этом необычайно бледным, словно вся кровь разом отхлынула от его лица.
– Переговоры Олега с Робом начались еще в первых числах месяца и завершились тринадцатого ноября. За неделю до убийства в лагере, – озвучил он для Юли. Та ничего не сказала в ответ, поскольку чувствовала, что это не конец. Иначе Влад должен был бы испытать облегчение, а его состояние больше походило на ужас. – Однако двадцатого ноября у Олега были еще одни неформальные переговоры. Они не вносились в расписание, но в секретариате знают о них, поскольку бронировали место под проведение. И насколько всем известно, переговоры затянулись до глубокой ночи, но прошли успешно. Олег не мог быть в лагере и совершить там убийство.
– Если только эта встреча не была липовой, чтобы создать себе алиби, – возразила Юля. – Все думают, что он был там, а он на самом деле был в лагере.
– Тогда почему Олег молчит о ней? И почему у него нет подобных алиби на каждое убийство? Нет, тут что-то другое. Поехали к Соболеву.
