- Так хотелось накупить всем всякой всячины, но не было денег,сконфуженно сказала Лиза.
- И то спасибо,- отозвалась Прасковья Гордеевна,- Якову-то лучше бы ситцевую рубашечку, книги у него есть.
- Уэллса у меня нет,- запротестовал я.
- Учебники есть, и хватит,- возразила мачеха,- а в книгах клопы могут завестись...- И, как всегда, в ее голосе была глубокая убежденность в мудрости своих слов.
На следующее утро Лиза приняла метеостанцию, и мы с ней переехали в дом на взморье.
Там еще полагался сторож... Никто не возражал, чтоб я взял на себя эту должность. Теперь у меня был хоть небольшой, но регулярный заработок.
А то как-то стыдно, чтоб такой большой парень был на иждивении сестры. Я бы, конечно, мог работать линейщиком - Тюленев предлагал мне не раз, но трасса проходила далеко от метеостанции, нам бы с Лизой пришлось жить поврозь. А у нас были свои большие планы.
Глава вторая
МЕРНЫЙ ПЛЕСК ПРИБОЯ
Это был совсем дикий край - пустынное прибрежье, дюны, колючие кустарники и камни. Не верилось, что всего в девяти километрах живут люди.
Серый дом стоял неподалеку от моря, солоноватая водяная пыль оседала на его обомшелых стенах. Береговая полоса казалась такой узкой и незащищенной по сравнению с морем. Даже в тихую погоду оно волновало предчувствием могущей случиться беды - огромное и грозное.
После случая, когда море вернулось, я стал бояться его. Иногда мне снилось, что море опять настигает меня, залило с головой, я захлебываюсь, кричу... Просыпался с сердцебиением, весь в поту. Но я не разлюбил моря и терпеливо ждал, когда это мое состояние пройдет.
Хорошо, что мы с Лизой жили здесь не одни. В доме остался бывший наблюдатель метеостанции Иван Владимирович Турышев.
Когда мы в исполкомовском "газике" прибыли со всеми пожитками (две кровати, связка книг, постель, узлы и мешки) на новое житье, Турышев с достоинством приветствовал нас на пороге - высокий, медлительный, с густыми серебристо-седыми волосами. Красивое поблекшее лицо его выражало суховатую иронию, насмешку, ставшую привычкой.
Впоследствии я заметил, что часто такое напускают на себя люди, не защищенные в жизни,- это у них своего рода щит. А глаза у него были добрые, полные юмора и любопытства к жизни. Иван Владимирович сразу нам понравился: мы смотрели сквозь щит.
- Если вы разрешите, я останусь здесь жить... Мне, собственно, некуда ехать,- сказал он Лизе,- или... я помешаю вам?
Лиза молча посмотрела на метеоролога и вдруг, приподнявшись на цыпочки, крепко его поцеловала. Подумав, я последовал ее примеру и звонко чмокнул его в гладко выбритую щеку. Мы о нем много слышали.
Исполкомовский шофер, ухмыляясь, смотрел на нас.
- Вот у вас и дети, сразу двое,- сказал он Турышеву,- хорошие ребята, вам с ними будет гораздо лучше, чем одному.
Выгрузив вещи, шофер простился и уехал. А мы стали устраиваться.
Большой это был дом, старой каменной кладки, его так и строили под метеостанцию, еще в девяностых годах прошлого века. Снаружи изо всех щелей росли трава и мох. Изнутри он был хорошо оштукатурен и выбелен. Иван Владимирович старательно поддерживал в нем чистоту. В доме было четыре просторных комнаты окнами на море, кухня, прихожая и внутренний сарай для топлива. Самая большая комната посреди дома была занята под метеостанцию. Там стояли два стола - один письменный, обтянутый потемневшим зеленым сукном, другой - квадратный, весь заставленный приборами, длинный низкий диван дореволюционного происхождения, шкаф для бумаг, несколько стульев, а в углу на тумбочке приемник "Родина". Стены были сплошь увешаны картами, только над письменным столом висел портрет Ленина.
Иван Владимирович занимал угловую комнату при входе. Там было тоже много карт, они висели одна над другой на крюке, словно отрывной календарь. Внутренняя стена была уставлена стеллажами с книгами.
- Ты видел, сколько у него книг? Как нам повезло,- шепнула мне Лиза.
Нам повезло больше, чем она могла тогда предполагать. Иван Владимирович был замечательный человек, старый большевик и ученый-климатолог. Когда-то он заведовал кафедрой в Московском университете. Это о нем тогда писала Лиза, что он так горячо поддержал проект Малынета.
Здесь, у моря, ему было хорошо.
Он весь ушел в научную работу. В Москву ездил часто: то ему нужно было в Ленинскую библиотеку, то вызывало издательство - труды его стали выходить большими тиражами.
Да, это большое счастье для сестры и меня, что судьба свела нас с таким человеком!..
До поздней ночи мы убирались в своих двух комнатах при свете фарфоровой керосиновой лампы, счастливые началом самостоятельной жизни.
Кровати мы привезли с собой, кое-какая мебель нашлась в доме (для нас это, впрочем, было целое богатство) : круглый потускневший стол - мы его накрыли белой скатертью; шкаф для бумаг, который окрестили буфетом; испорченная фисгармония. Посмеявшись, мы превратили старинный инструмент в подставку для книг. Стены увешали морскими видами - репродукциями с картин Айвазовского и Судковского, которые я постепенно накупил в сельмаге и хранил, как дорогую коллекцию. Рамки я сделал из дерева и камыша.
