— Юозас, — не стал он ломаться.
Вышло, что литовец. В бумажнике у него помимо валюты и умеренной пачки стольников с квадригой Аполлона хранился мой фотоснимок. Сделан он был, судя по одеянию, где-то прошлой осенью. Точнее, не где-то, а у портала родного финансового учреждения. «С важностью глупой, насупившись, в митре бобровой, я не стоял под египетским портиком банка...» Да-с. Но в костюме-тройке — и кто только его выдумал! — я красовался недели две. Костюм принадлежал Андрею Журенко. Мой собственный был тогда в химчистке.
— Не возражаешь? — Я убрал снимок в карман.
Мой литовский пленник не возражал.
— Позывные? — продолжил я допрос, извлекая из его баула передатчик с наушниками и микрофоном на изогнутой дужке.
— Эхо-Браво, — с легким акцентом выдавил из себя простуженный снайпер.
«Обожаю этих прибалтов! — усмехнулся я. — Эхо-Браво, твою мазе! Европа класс «А»! Одни кинофильмы смотрим!»
— Ну так, Юозас, — предупредил я литовца. — Ты сиди, не волнуйся. От насморка редко умирают. Когда мы с тобой закончим — уйдешь. И сразу же чеши в... Откуда ты?
— Из Плунге, — поморщился он.
— Вот туда и чеши. И ни с кем после меня не болтай, а то тебе кишки на ствол намотают, смекнул?
Он дал мне понять, что смекнул.
Без пяти девять со стороны Ленинградского проспекта появилась колонна из трех машин: сверху было непонятно, какой марки первые две, замыкающая — «Мерседес», предположительно — бронированный. Машин к торговому комплексу по тесному проезду двигалось много, но эту кавалькаду я вычислил сразу. Минуя поворот, кортеж подкатил к въезду на Ходынское поле. Из передней легковушки вылез лоб в макинтоше с поднятым воротником, а из последней — о да! не изменяло мне зрение! — выглянул сам Игорь Владиленович. «Макинтошник» подошел к будке и, перекинувшись парой фраз со сторожем, потрусил уже с моей портативной рацией к шефу.
Теперь мне было важно не запутаться в переговорных устройствах, коих набралось у меня целых три: пресловутый «уоки-токи», «эхо-браво» и запасная руслановская «моторола».
— На связи! — голосом Караваева затрещала коробка с антенной.
Я поднес палец к губам, призывая Юзаса к благоразумию, и вышел в эфир:
— Угаров говорит. Поезжайте прямо по бетонке. Остановитесь у входа на авиавыставку. У меня пока все.
Караваев задрал голову и посмотрел на флигель. Я было отшатнулся, но быстро сообразил, что он своего снайпера высматривает. Отдав какие-то распоряжения «макинтошнику», Игорь Владиленович вернулся в машину.
В наушниках литовца, предусмотрительно надетых мной поверх шапочки, раздалось шипение.
— Как слышите?! — спросили они.
— Слышу вас, — доложил я с акцентом.
Своего контрактника Игорь Владиленович, разумеется, не узнал бы ни по говору, ни даже в лицо. Где контрактник, там и посредник. Но вот по поводу того, что он — прибалт, кадровик вполне мог быть в курсе.
— Назовитесь! — потребовал он.
— Эхо-Браво, слышу вас!
— Цель?!
— Вне зоны видимости! — отозвался я с толикой беспокойства.
Руслан действительно куда-то испарился. Хотя Журавлев, как ему и полагалось по плану, заседал в кабине вертолета, согреваясь очередной порцией из заветного нашего черпачка, — это я заметил сквозь оптику. Его пьянство, конечно, в наш план не входило, но мало ли что мы упустили по халатности.
— Ждите! — велел Караваев, отключаясь.
Ждать я не стал, а сразу схватился за «моторолу»:
— Руслан! Тебя где черти носят?!
— Иду, иду! — проворчал он в трубку. — Отлить нельзя!
Застегивая на ходу пальто, мой двойник показался из-за фюзеляжа «Су-25», приземистого штурмовика, частично закрывавшего мне обзор посадочной площадки.
— Встань так, чтоб мне тебя видно было! — потребовал я. — И автомат не обязательно прятать! Покажи его! А то они, паскуды, чего доброго, на рожон полезут!
— Да ясно, ясно! — Придерживая сотовый подбородком, Руслан вытянул из-под полы короткоствольный «Вихрь». — Ты не суетись там! Работай!
Вражеская колонна медленно проехала по взлетной полосе и притормозила у входа на территорию авиавыставки.
— Что дальше?! — проскрипел Караваев из пенала рации.
— Марину покажи!
— Где ты?! — Он осторожно выглянул из «Мерседеса» и стал вертеть башкой.
Палец мой невольно лег на спусковой крючок «Вальтера».
— Где ты?! — заволновался кадровик.
— Сначала — Марину! — рявкнул я.
Озираясь, Караваев открыл заднюю дверцу и выпустил Марину. Рассмотрев сквозь прицел винтовки ее осунувшееся худое лицо, я скрипнул зубами. Из машин посыпались бойцы «полярного» отряда. «Девять, — насчитал я. — Девять и еще двое в последней тачке».
Тем временем Караваев нырнул в кабину:
— Эхо-Браво! Цель?!
— Вне зоны видимости! — заученно откликнулся прибалт в моем лице.
— Глаза протри, гад! — сорвался Караваев и продолжил уже по рации, сбавляя на полтона: — Дальше что?!
— Вы у меня на мушке, — предупредил я его своим голосом.
Руслан, слушавший по сотовому все наши переговоры, синхронно выглянул с автоматом из-за хвостового оперения истребителя. Теперь и Караваев его заметил. А заметив, узнал.
— Цель! — взвизгнули мои наушники.
— Вне зоны поражения, — пояснил я хладнокровно. — Цель — за самолетом.
