— Не знаю, не знаю… — пробормотал излом. При этом он внимательно разглядывал меня, словно пытался разглядеть подло прячущегося у меня внутри контролёра. — Есть в тебе что-то… Не могу понять, что…
— Жаль, — с сожалением сказал я. (Ну, умею управлять мелкими зверушками. Но только с помощью заклинаний и артефактов. Так что до контролёра мне ещё расти и расти). — Мне тоже интересно.
— Да кабы всё знать, — с досадой сказал Тихон, отводя, наконец-то от меня свои зелёные с вертикальным зрачком глаза, — Ну да ладно… Что вырастет, то вырастет.
— Спасибо, Тихон, успокоил, — хмыкнул я. — А то я уж думал, что подцепил в Зоне какую-то заразу, и потихоньку в мозгоеда превращаюсь.
— Хорош ржать! — Повысил голос излом. — Никто не знает, что может быть в Зоне, а чего не может. Так что, лишний раз перестраховаться — совсем не лишнее.
Я согласно кивнул головой, попутно в очередной раз бросив короткий взгляд на ПДА. Вообще-то, гуляя по территории Зоны с Тихоном, можно было не опасаться угодить в ловушку или попасть на закуску какому-нибудь монстру. Но привычки въелись намертво, и передвигаться по Зоне, не оценивая непрерывно степень окружающей опасности, я уже не мог.
— Да, кстати, — внезапно остановился Тихон. — Дальше я с тобой не пойду. Пора по своим делам. И вот ещё что… — Излом поставил свой сидор на землю, и принялся его развязывать. Порылся немного внутри, и вытянул что-то, бережно завёрнутое в чистую тряпицу. Затем он разогнулся, положил свёрток на сидор, и принялся его разворачивать. Когда развернул, оказалось, что в свёртке был круглый полупрозрачный камень идеально круглой формы. За время пребывания в Зоне у меня, как и у многих других опытных сталкеров, развилась способность отличать артефакты от обычных предметов. Поэтому я сразу понял, что это — артефакт, причём из самых мощных.
— Это — «клубок», — сказал Тихон, внимательно глядя мне в глаза. — Очень ценный артефакт. Может показать любое место Зоны лучше любого спутника или беспилотника. Вот только, как им пользоваться, я не знаю. Так, — по случаю достался, — Тихон ухмыльнулся каким-то своим мыслям. — Просто забирай, и всё.
— И что я тебе за него буду должен? — спросил я, глядя на «камешек», вот-вот, казалось, взлетящий в воздух.
— Ничего не будешь. Подарок это вроде, на долгую память, — усмехнулся Тихон.
Я осторожно протянул руку и поднял шарик, который при моём прикосновении, казалось, чуть-чуть засветился, и снова погас. Шарик оказался действительно почти невесомым. Я достал контейнер для артефактов, и поместил «клубок» туда.
— Спасибо, Тихон.
— Не буду говорить, что не за что, — махнул нормальной рукой излом. — Ну всё, прощевай покуда.
— До встречи, Тихон.
Излом зашагал прочь, закинув свою котомку на плечо. И уже на ходу, обернувшись через плечо, сказал:
— Это очень ценный артефакт. Не отдавай его никому. Не продавай. Попытайся разобраться, как им пользоваться. И ещё. У тебя скоро встреча будет… С… Ну — сам увидишь… К тебе подойдут, попросят помощи. Помоги, если сможешь. Это важно.
Затем снова отвернулся, и через минуту растворился в не на шутку разыгравшейся к этому времени метели. Я немного постоял, глядя ему вслед, затем положил контейнер с артефактом в рюкзак, и отправился дальше по своему маршруту. Топать уже оставалось недолго. И это было хорошо, так как после сегодняшних приключений мои силы были на исходе.
Я шагал по заснеженной Зоне сквозь разбушевавшуюся снежную круговерть, и размышлял над последними словами Тихона. Вот Штирлиц хренов! «Запоминается последнее слово…» Кто меня найдёт? О чем попросит? И «шарик» этот, сто пудов, подарил не только из высоких побуждений… Знал, хитрюга, что теперь я себя буду обязанным чувствовать.
Вот в таких примерно размышлениях я и прошёл оставшиеся полтора километра до цели моего путешествия. И через каких-то полчаса ходьбы по сугробам уткнулся в полузаметённые снегом проржавевшие останки древнего грузовичка. За грузовичком в быстро сгущающихся сумерках смутно белел небольшой холм. Метрах в трёхстах севернее ещё более смутно проступали контуры чахлого леска. Небо над ЧАЭС, находящейся в пятнадцати километрах восточнее, сегодня не светилось.
При ближайшем рассмотрении марка грузовичка определилась как ГАЗ-51. Распространенная когда-то была машина. Трудяга. Сейчас то, что от неё осталось, тихо рассыпалось в ржавую труху в Зоне. Зона — это, пожалуй, единственное на Украине место, где можно увидеть бесхозный металлолом. Вне Зоны на переплавку пошло всё, что плохо лежало — от новейшего оборудования целых заводов, до консервных банок со свалок. Даже из Чернобыльской Зоны между Первым и Вторым взрывами радиоактивный металл вывозился в довольно таки массовом порядке. И после переплавки на «Криворожстали» расходился по всему свету. Но находящийся передо мной антикварный экспонат избежал быстрой смерти в плавильной печи, и вряд ли ему теперь такая перспектива когда-нибудь грозила.
