— Не без нашей. Но справился. По улицам хоть ходить можно стало. Но об этом, товарищ комиссар, поговорим позже. Пока что надо этих… «чоновцев» утихомирить. Никто не может вводить войска в Петроград без согласования с командованием. Иначе это уже не революция, а та самая анархия.
— Которая «мать порядка»?
— Именно.
— Что ж… — на миг призадумался Жадов. — Разгружаются на Сортировочном парке, значит, пытались зайти в город без лишнего шума. Что ж, мосты мы им перекроем. Пусть попробуют через Обводный сунуться. Но они, скорее всего, по Большой Щемиловской к Шлиссельбургскому проспекту[21] пойдут. В общем, пока станут маршировать, глядишь, всё и закончится… — он неуверенно поёжился. — Только смуты да свары нам и не хватало…
Грузовики батальона, плотно набитые бойцами Жадова, катили по северному берегу Обводного канала, оставляя у каждого моста небольшие пулемётные команды, сноровисто принимавшиеся сооружать баррикады.
Главные силы жадовского отряда остановились у истока Обводного канала, у лавры. Перегородили улицу.
Ирина Ивановна легко и сноровисто взобралась в кузов.
— Товарищи бойцы! Наша революция в опасности — измена пробралась в сами наши ряды! Агенты царской охранки, пролезшие в партию, решили захватить власть, для чего сюда, в красный Питер, прибывают настоящие банды, подчиняющиеся только иуде Троцкому. Да-да, товарищи, иуде! Он решил, что оседлает революцию, что станет единоличным диктатором, а потом договорится с бывшим царём, с буржуями и помещиками, что поможет им держать рабочих и крестьян в повиновении. Наши товарищи из ВЧК сейчас защищают в Смольном тех членов центрального комитета партии, что выступили против этого черного предательства. Наш долг — остановить прибывшие в Питер войска Троцкого, не дать им прорваться глубже в город. Там нет наших товарищей, там отъявленные бандиты, воспользовавшиеся удобным поводом убивать, грабить, жечь и насильничать. Никаких колебаний, никакой пощады предателям нашей великой революции! Ура, товарищи!
— Ура-а! — дружно подхватили бойцы. Кто-то, правда, выкрикнул:
— Да как же так-то?! Товарищ Троцкий, он…
— Захотел единоличной власти! — отрубила Ирина Ивановна. — И знаете, что задумал? Трудовые армии, это чтобы всех рабочих мобилизовать, как солдат, и — по приказу, вкалывать там, куда пошлют, за миску баланды каторжной! Многим, я знаю, не нравилось то, что не всех буржуев позакрывали, что не все заводы пока ещё государство наше себе забрало — но то, что иуда Троцкий придумал, во стократ хуже! Трудись, рабочий человек, а тебе — вообще ничего своего! Ватник тюремный дадут и радуйся! Угол в гнилом бараке получи вместо жилья! Спросите, а куда ж труд ваш пойдёт — а Троцкому и пойдёт, бывших царских дворцов ему мало, новых захотелось!..
Но с иудой Троцким мы разберемся. А вот с теми, кто по его приказу спешит занять Питер, верных делу революции перестрелять и перевешать, жён их с дочерьми по кругу пустить — разберёмся мы с вами! И я первая буду!
Она вскинула руку с «люгером».
— Ура! — вновь, ещё дружнее, отозвался батальон.
— Занимай позиции! — скомандовала Ирина Ивановна. — Пулемётчики, вперёд!..
Неяркий январский день, сеющий мягкий снежок… От дыхания сотен людей поднимался пар, поперёк дороги быстро поднималась баррикада, в этом люди Жадова поднаторели изрядно. Обыватели, заметив всё это, спешно кинулись наутёк.
— От Сортировочной им шагать и шагать, — заметил Жадов после того, как его люди заняли оборону. Заняли по всем правилам — в тылу позиции горели костры, трактиры поспешно открыли двери, жарко топились печи; комиссар не собирался морозить людей на холоде.
— Если прибыли утром, как Ягода докладывал, то вот-вот пожалуют, — Ирина Ивановна напряжённо вглядывалась в серую хмарь. — Будем надеяться, что броневиков у них нет.
Потянулось тягостное ожидание. Бойцы Жадова не скрывались, их дело — задержать «бандитов». Потом подмога подойдёт и, что называется, возьмёт их по месту.
А потом…
Серая морда двухбашенного бронеавтомобиля вынырнула из снежной пелены. За ним последовал второй, потом третий и губы Ирины Ивановны плотно сжались.
— Гранаты готовим! Связки! — не растерялся Жадов.
Полугусеничные «путиловцы» наползали, двигая башнями, и явно не показывали никакого намерения вступать в переговоры. На головном поднял был красный флаг.
— Приблизятся и расстреляют, — сквозь зубы прошипел комиссар. Рука его стиснула связку гранат.
— Миша!.. — строго начала было Ирина Ивановна, однако комиссар вдруг выпрямился во весь рост и, пряча гранаты за спиной, как ни в чём ни бывало, зашагал навстречу броневикам.
Ирина Ивановна ахнула, поспешно зажимая рот ладонью.
За броневиками показалась плотная колонна пехоты, большинство — в чёрных морских бушлатах и чёрных же шапках.
— Эгей! Кто такие, кто командир, куда следуете?! — громко выкрикнул комиссар. — Я начдив-15 и заместитель председателя ВЧК Жадов! Отвечайте, куда направляетесь?
Он стоял совершенно спокойно, слегка вполоборота, пряча руку с гранатами за спиной.
На передовом броневике открылся боковой люк, высунулась голова.
