Увиденное удручило всех: в храмах валялся мусор, многие иконы были разломаны, дорогие оклады сорваны, ценная утварь украдена. В подвалах были обнаружены бочки с засоленными трупами, обглоданные человеческие кости и нечистоты. Царский дворец находился в полуразрушенном состоянии — без окон, дверей, полов и крыши.
Казна была полностью опустошена. С великим трудом боярину Ф. И. Шереметеву, заведовавшему Казенным дворцом, удалось сохранить некоторые царские реликвии: знаменитую шапку Мономаха, бармы и несколько скипетров.
Узнав об этом, ополченческие воеводы простили боярину участие в правительстве Семибоярщины и даже вернули ему родовые земли в Кремле, отнятые еще Борисом Годуновым. В новое правительство вошел и И. М. Воротынский, посаженный поляками в тюрьму. Остальные «седьмочисленные» бояре — Ф. И. Мстиславский, Б. М. Лыков и И. Н. Романов — были ненадолго высланы из столицы в свои имения. К этому времени А. И. Голицына и А. В. Трубецкого уже не было в живых.
Из членов пропольского правительства арестам подверглись лишь низшие чины: помощник казначея Ф. Андронов — его считали главным расхитителем царской казны; И. Безобразов из Постельного приказа; думный дьяк И. Чичерин — глава Поместного приказа, дьяки С. Соловецкий, Т. Савин и Б. Замотчиков. Последние трое умерли во время пыток. Ополченцы хотели узнать от них о судьбе царского имущества.
Очистив Кремль от интервентов, ополченцы выполнили лишь одну из стоявших перед ними задач. Им еще предстояло собрать избирательный Земский собор, на котором следовало назвать имя нового государя.
Очень скоро эйфория по поводу победы и изгнания интервентов из Кремля прошла и чрезвычайно сложные проблемы потребовали немедленного разрешения. Прежде всего, казаки требовали выплатить им жалованье за все время нахождения в ополчениях, денег же в казне практически не оставалось. Страна была настолько разорена, что простые люди едва сводили концы с концами. Тогда казаки решили самовольно захватить чудом уцелевшие кремлевские ценности. С большим трудом Пожарскому и Трубецкому удалось выбить воров и грабителей из сердца столицы, после чего казаки во главе со своими атаманами занялись разбоем на больших дорогах. К ним присоединились поляки и литовцы, когда-то служившие Тушинскому вору. Их набеги стали для мирных жителей настоящим бедствием. По этому поводу Авраамий Палицын писал следующее:
Вторая проблема была связана с польским королем. Не зная о падении московского гарнизона, он решил наконец-то отправиться в столицу вместе с сыном. В Вязьме его приняли радушно, поскольку тоже не были осведомлены о победе ополченцев. Более того, один из местных дворян согласился отвезти в Москву королевскую грамоту, в которой тот извещал о своем приезде и готовности дать сына на царский престол. Грамота оказалась в руках у Трубецкого и Пожарского, которые тут же приказали арестовать вязьмичей и выслать заградительный отряд на Смоленскую дорогу.
Сложность ситуации заключалась в том, что в Москве в это время было мало военных людей. Большая часть дворян разъехались по поместьям для отдыха, а казаки разбойничали. Кроме того, среди знати находилось немало сторонников Сигизмунда и Владислава.
Правда, и у польского короля вооруженных сил почти не было. Его сопровождала лишь личная охрана и русские сторонники. Сигизмунд надеялся на то, что москвичи останутся верны клятве, которую они осенью 1610 года дали его сыну. Однако около Погорелого Городища выяснилось: местные жители во главе с воеводой Ю. И. Шаховским не желают служить польскому монарху. Когда же король попытался взять город силой, Шаховской через своего посланника передал ему следующее: «Иди под Москву. Если будет столица твоя, то и мы тебе будем служить».
Пришлось Сигизмунду двинуться дальше, сделав своей ставкой Иосифо-Волоколамский монастырь. Отсюда он отправил отряд под началом сына гетмана Жолкевского и князя Д. И. Мезецкого, который раньше входил в Смоленское посольство. Посланцы должны были убедить москвичей принять Владислава на царство.
