По Пустоши мы скакали уже седьмой день. В округе не был абсолютно ни-че-го, кроме вездесущей темно-желтой травы, растущей одним сплошным ковром. Даже зверья никакого не было и лишь пару раз я мельком увидел каких-то не в меру зубастых зайцев, сразу же скрывавшихся в норах при приближении нашего отряда. Двигались мы теперь не так быстро, ведь хоть и небольшой, но обоз нас тормозил, да и вести за собой табун лошадей было необходимо уметь. Нам ещё везло, что среди сплошных травяных зарослей часто пробивались ручьи, в которых можно было пополнить запасы и напоить коней. На каждой остановке я слезал со своего коня и щупал траву. Она казалась мне сильной сухой и ломкой, будто бы мы ехали по сухой саванне, но жарко при этом не было. Если сломать стебель травинки, то можно было обнаружить, что внутри есть белая влажная масса, консистенцией смахивающая на крем. Эта трава сильно меня интересовала, хоть я мало что понимал в ботанике. К тому же, уж сильно странным выглядели эти черноземные оазисы, отделенные друг от друга десятками километров откровенной бедной земли. Конечно, в Африке происходит процесс опустынивания центрального африканского региона, но там это происходит сплошным фронтом, не оставляя «зелёных» очагов, если те не укрыты высокими горами, а гор здесь не было совсем, да и лошади с удовольствием хрумкали этой жёлтой травой.
- Военаг, а у местных есть какое-то объяснение того, в каких они живут землях?
- За лекарскую точность перевода говорить не буду, но кое-что я слышал. Среди кочевников бытует история о неком великом вожде, власть которого распространялась на все земли Пустоши с Востока на Запад. Жил три тысячи или даже четыре тысячи лет назад. Под его рукой было столько скота, что когда их перегоняли, то вся земля, которую можно было увидеть с коня, была закрыта телами животных. По одному его зову он мог собирать десятки туменов воинов, каждый из которых готов был сложить свою голову во славу вождя. Имя этому вождю было Бахьяр, что с языка кочевников переводится как «сын Ветра». Задумал как-то этот Бахьяр стать равным богам и начал воздвигать город прямо посреди ещё тогда цветущих земель Пустоши. На стройку он созвал тысячи человек, каждый из которых трудился от рассвета до заката. Бахьяр рабочих не жалел и город его рос всё больше с каждым днём. В самом центре своей столицы он приказал построить башню такой высоты, чтобы можно было подняться туда, где не летает даже сам Ветер. Как ты понимаешь, такой расклад богам никак не мог понравится, а потому, когда башня поднялась к самим облакам, то Ветер обрушил на неё всю свою мощь. Дул он настолько сильно, что погубил не только своего сына, но и выдул всё плодородие из этих земель за Ярык, а потому они люто ненавидят всех тех, кто живут на западной стороне от реки.
- Очередной великий вождь, который хочет сравняться с богами. Мир никогда не изменится.
- В этот ты прав, Вадим. Меняется время, умирают и рождаются страны, да даже Боги и те сменяются, а всегда найдётся тот, кто захочет возвыситься среди людей.
- Где, ты говоришь этот их город?
- Да никто точно не знает. Степняки говорят, что прямо посреди Пустоши, но где вообще эта середина? Я ещё не встречал ни одного из кочевников, кто добирался до этой мифической столицы. Может быть так, что её и вовсе нет, а используется миф исключительно для того, чтобы разжигать ярость к нам сурам и собирать людей для походов.
Разговор прервался тем, что на горизонте показался один всадник. На наши глаза он попался всего лишь на одно мгновение, но хватило Военагу, чтобы мгновенно собраться и схватить лук. Я последовал его примеру, только взялся за пистоль, взводя курок и пытаясь высмотреть остальных конников. В этих пустых землях встреча с всего одним всадником значила либо большую удачу, либо же огромнейшую неудачу.
- Кто это? – неожиданно севшим голосом спросил я у Военага.
- Разведчик. Нас заметили. Тут к югу от нас гряда холмов и если там спрятался отряд, то нам дадут бой.
- Ну и зачем им вообще нас здесь ждать? Если хотя бы один человек здесь пройдёт за год, то это уже будет большим чудом, а ты говоришь, что здесь отряд целый нас «счастливых» поджидает.
- По холмам проходит граница пастбищ. Они её охраняют.
- Я думал, что у местных столь мало людей, что все они всегда при деле.
- По-разному бывает. Есть те у кого только своя семья кочует, когда другие на своём счету по несколько сотен всадников имеет. Это не часто, но всё равно бывает, и лучше с ними не спорить. Это кочевники, а не хуторяне – эти как начнут свой хоровод водить, то никакой доспех не защитит. Так что надо бы нам быть осторожнее, если не хотим, чтобы наши головы не отправились на съедение шакалам. Хотя, могут ещё и к хуторянам отправить в рабство. Те любят невольников покупать из тех, что покрепче будут.
